— Собираюсь. Если еще хотя бы одно замечание получишь — напишу.
— Ну и пиши! Задаешься, что член бюро? Ты в стихах сочини кляузу. Поэт…
Тамара видела, что мир между братьями снова висит на волоске. В шутку пригрозила:
— Видно, придется мне самой написать Екатерине Михайловне о том, какие вы задиристые петухи.
— Откуда вы знаете ее имя-отчество? — удивился Толя.
— Знаю…
— Может, и адрес знаете?
— Конечно знаю! Курская область, Тимский район, колхоз «Заря коммунизма».
— Ого!
Выбрав по книге, братья поспешили из библиотеки. Им не терпелось сообщить сослуживцам о новом примере замечательной памяти Тамары Павловны. Еще бы — знает домашние адреса всех солдат да как звать родителей. Сильна!
Память у Тамары Павловны, действительно, была хорошая, но всех домашних адресов солдат она, конечно, не знала. Адрес Екатерины Михайловны Ветохиной она запомнила механически, помогая ротному почтальону, рядовому Анисимову, разбирать письма. (Он делал это в библиотеке, где никто не мешал.)
Едва захлопнулась дверь за Толей-Колей, как в библиотеку пожаловал ефрейтор Дзюба, тот самый Дзюба, которому море по колено. И внешность его соответствовала репутации отпетого сорвиголовы: буйный чуб, вежливо-ироническая усмешечка на губах.
При первом посещении библиотеки Дзюба долго перекладывал книжки на прилавке. Бросая бесцеремонный взгляд на библиотекаршу, обронил небрежно:
— Пресная у вас литература…
— А что бы вы хотели почитать? — спросила Тамара.
— «Декамерон» Джованни Боккаччо.
— Такой книги у нас нет.
— Жаль, жаль… Придется довольствоваться Мопассаном.
За последнее время разбитной Дзюба начал интересоваться технической литературой. Вот и сегодня, выбрав чтиво попикантнее, спросил:
— А что у вас, Тамара Павловна, имеется насчет ГСМ?
— А что это такое: гэ-сэ-эм? — притворилась удивленной Тамара.
Вопиющая техническая неграмотность библиотекарши вызвала у ефрейтора снисходительную усмешку.
— Это означает, — любезно объяснил он, — горючие и смазочные материалы.
Литературы по ГСМ в библиотеке оказалось не густо, но все, что имело хотя бы отдаленное отношение к бензину, керосину и машинному маслу, ефрейтор Дзюба просил записать на его карточку.
Потом еще, группами и в одиночку, приходили солдаты в библиотеку. Рядовой Дорожкин просил что-нибудь «про путешествия на другие планеты», рядовому Шмелеву вынь да положь книжку о шпионах и диверсантах, а ефрейтора Калашникова интересовал курс аналитической химии. Однако удовлетворить все запросы оказалось невозможным: ротная библиотека была все же бедновата. Пополнять, обязательно надо пополнять! Ну разве это терпимо, чтобы в солдатской библиотеке не имелось таких книг, как «Мать» Горького, «Поднятая целина» Шолохова, «Железный поток» Серафимовича? Никак нельзя с этим мириться! Надо ехать в Солнечное, в Ригу, облазить книжные магазины, но добыть необходимую литературу. Правда, и Алексей, и Яков Миронович заявляют, что никто не оплатит счетов, что вообще, мол, в роте библиотека не положена.
Ну и пусть не оплачивают! А книг она все-таки купит!
Как всегда, Тамара задержалась в библиотеке. Расставила по полкам книги, принесенные солдатами, подшила свежие газеты, дополнила список литературы, которую обязательно надо приобрести. Рассеянно скатывая в трубочку список, подошла к окну. Волейбольная площадка была пуста. Почему никого не видно? Вспомнила: сегодня общеротное собрание, которое решено провести не в клубе, а в «парке», на открытом воздухе. Ждать Алексея или не ждать?
Откуда-то из-за холма налетел порывистый ветерок. Он прошелестел в листве молодых березок, посаженных у казармы, качнул провисшую волейбольную сетку и, покружившись, неожиданно стих. Мусор, осевший на площадке, так и остался лежать в виде спирали.
«И меня, — подумала Тамара, — закрутило вихрем и выбросило в этих песчаных дюнах… Вот уже скоро два месяца в Малых Сосенках. Два месяца! И за все это время ни разу не съездила в город, ни разу не была на море, до которого, говорят, каких-нибудь семь-восемь километров. Осела!..»
Из парка послышался гул голосов: закончилось собрание. На дорожке показались солдаты. Одни из них спешили в казарму, чтобы до вечерней поверки написать письмо родным или почитать интересную книгу, другие направлялись к спортивным снарядам, чтобы поразмяться на перекладине или брусьях, попестовать чугунный скат из-под вагонетки, заменяющий штангу.
В канцелярию прошли Лыков и Званцев. Они о чем-то разговаривали вполголоса. «Если Алеша посмотрит в мою сторону, — загадала Тамара, — значит, все будет хорошо и грустить нет никаких оснований». Увлеченный разговором с командиром роты, Алексей не оглядывался. Неужели так и не посмотрит?
Только шагнув на первую ступеньку, Алексей оглянулся. В темпом квадрате окна библиотеки белели блузка и лицо Тамары. Алексей поднял руку, что означало: «Я скоро!»
