Оживленные голоса солдат, которые слышались теперь по всему городку, веселая лампочка, вспыхнувшая над входом в канцелярию, широкая ладонь Алексея, поднятая над головой, — как, собственно, немного надо, чтобы развеять грустные мысли! И вечер уже не казался Тамаре таким унылым, как десять минут назад, и в тучке, подпаленной снизу багровым отсветом заката, не было ничего трагического. Просто симпатичная тучка, похожая на палевую косынку, невесть как зацепившуюся за вершину сосны…
— Добрый вечер, Тамара Павловна!
Человек так неожиданно появился перед окном, что Тамара невольно отшатнулась. А человек положил на подоконник руки и уперся в них подбородком. На худом, очень темном, словно прокопченном, лице необыкновенно белыми казались его зубы.
— Я напугал вас?
— Честно говоря, да. Возникли, как…
— …как леший? Извините, пожалуйста, не имел намерения вас пугать. О чем задумались?
— О разном, товарищ Захарчук…
— Погрустили немного?
— Да вы, смотрю я, мысли умеете читать! — удивилась Тамара. — А сами никогда не грустите?
— Говорят, мне это не положено.
— Что не положено? Голову вешать?
— Мне грустить, Тамара Павловна, нечего. Живу как у Христа за пазухой.
— Так уж за пазухой!
— А что мне еще надо? Марья Ивановна приходит убирать квартиру, Ольга Максимовна стирает белье, повар Желудев для меня готовит пищу, вы подбираете мне литературу — все обо мне заботятся! Подполковник Воронин — и тот на днях объявил благодарность, не знаю, за что. Не жизнь, а масленица!
Посмеиваясь, лейтенант Захарчук перечислял блага, которыми он пользуется, и хвалил свою «беззаботную» жизнь. Он явно иронизировал сам над собой, напрашиваясь на откровенный разговор. Тамара поняла это и сказала:
— Я вас понимаю, Григорий Семенович. Но скажите, чем мне помочь вам?
— Спасибо, Тамара Павловна, добрая вы душа! Ничем вы мне не поможете… Нешто снова пригласите в нахлебники! Все равно откажусь.
Недели две назад Тамара пригласила Захарчука в «нахлебники». Утром, когда она качала тугой насос колонки, Захарчук вышел из своей квартиры, которая находилась в соседнем домике, подошел, поздоровался, предложил помочь. Качая воду, он наклонился. На худой спине его сквозь гимнастерку можно было пересчитать все позвонки.
— Вы на службу? — спросила Тамара, снимая наполненное ведро.
— Да, на службу, но предварительно забегу в «ресторан» товарища Желудева.
— Хорошо готовит?
— Замечательно: пенится и шипит, на зубах скрипит… А в общем, есть можно.
— Все шутите… Хотите у нас столоваться? Мне все равно готовить — что на двоих, что на троих.
— Что вы, Тамара Павловна! Спасибо, но вы мне не угодите: я страшно привередливый человек. Мне только Желудев и может приготовить по вкусу.
Так и отшутился.
И вот теперь, вытянув шею, стоит он перед окном библиотеки. Не решаясь сказать что-то очень важное, он испытующе смотрит на Тамару:
— А вдруг поможете? Чем черт не шутит!..
— Хотите, поеду в Ригу и привезу оттуда вашу Нину?
— Тамара Павловна!.. — Захарчук оглядывается по сторонам и переходит на шепот, горячий и взволнованный: — Тамара Павловна, сотворите чудо! Не могу от вас скрывать, и сами вы это видите: сохну я по ней, по мерзавке! Сказать стыдно: боевой офицер, а с женой не сладит… Но что делать? Не осуждайте, Тамара Павловна, помогите!
Залпом выпалив всю эту тираду, Захарчук замирает, с тоской и надеждой уставившись на Тамару. Чернявая голова его, как на плахе, лежит на подоконнике — хочешь руби, хочешь милуй. Тамара тоже некоторое время молчит. Ей и жалко Захарчука, и досадно, что он такой недотепа, и боязно, что взяла на себя столь необычную миссию.
— Попробуем, Григорий Семенович, — говорит она, — поеду в Ригу за книгами и заодно… Вы мне адресок ее дайте.
Захарчук поймал руку Тамары и на мгновение поднес ее к губам. Потом круто повернулся и направился к парку — напрямик по песку. На полпуыти он остановился, подумал и пошел не в парк, а на голоса солдат, доносившиеся из-за белого здания электростанции: там оборудовалась городошная площадка.
Проводив Захарчука взглядом, Тамара неторопливо закрыла створки окна.
Поездка Тамары в Ригу превратилась, по шутливому замечанию Алексея, в историческое событие. Заказы, заказы на покупки!.. Приняв их от соседок, отправилась к солдатам — их просьбы тоже надо выслушать.
Одетая в серый дорожный костюм, Тамара сидела вместе с солдатами в летней курилке, перед врытой в землю бочкой с водой, и в ученическую тетрадь записывала все, без чего нельзя возвращаться из Риги. Лезвия к безопасной бритве — совсем пустяковая вещь, но ведь нет же их в местных магазинах. Обязательно надо закупить на всю роту, причем желательно марки «Нева».
Глядя на загорелые доверчивые лица солдат, Тамара представляла себя пионервожатой, как семь лет назад, а вокруг ребята ее отряда. Чем не пионер солдат Дорожкин, который застенчиво жмется позади, почти на голову возвышаясь над товарищами? Из-за деликатности он даже закурить в присутствии Тамары не решается.
— А вам что привезти, товарищ Дорожкин?
