В сарае, пропитанном острым запахом бензина, на деревянных подкладках в ряд лежали металлические бочки с горючим. В горловинку одной из них был просунут резиновый шланг от ручного насоса. Второй рукав шланга тянулся от насоса к небольшой бочке, лежащей в стороне. Перед этой, по-видимому, пустой бочкой стояли майор Лыков и здоровенный солдат с закатанными по локоть рукавами рабочей замасленной гимнастерки. Растерянно-виноватая улыбка блуждала на его круглом, как репа, и по-детски наивном лице.
Едва Алексей показался в воротах, как майор Лыков обратился к нему, словно продолжая давно начатый спор:
— А вы, товарищ старший лейтенант, говорите… С нашим народом тут воспаление печени получить можно. Тысячу раз напоминал: берите для дизеля самое чистое горючее, которое хорошо отстоялось. Так нет же! Вот и попробуй им политграмоту читать… Прекратите, Дорожкин, работу и выровняйте бочки, чтобы по шнурочку лежали.
— Слушаюсь!
Солдат явно обрадовался, что наконец-то кончились разговоры и начинается дело. Он, как сказочный гигант, принялся играючи ворочать тяжелые бочки с горючим, на глазок прикидывая, чтобы лежали они на стеллажах действительно по шнурочку. Майор глянул в сторону Званцева, усмехнулся:
— Пойдем, замполит, главных виновников исповедовать.
Когда они вышли из сарая, Лыков еще раз усмехнулся:
— Видал, какой богатырь? Гору свернет.
— Свернет, — согласился Алексей. — Но предварительно ему надо разъяснить, как и для чего ее свернуть.
— Это верно, ему не разъяснили толком. — Майор нервно потеребил рыжий кустик под носом. — Вот мы и спросим сейчас у лейтенанта Крупени — есть у нас такой техник по электрооборудованию, — почему не разъяснил? Он ответственный за горючее, а у него, понимаешь, голова не болит. Передоверил все дело старшему дизелисту Дзюбе. А Дзюба тоже завей горе веревочкой. Собрались, в общем, два сапога — пара.
Они молча поднялись по крутой, с редкими ступенями лестнице на песчаный бугор. На гребне бугра стояли боевые машины, врытые в землю и прикрытые маскировочными сетками. Задняя дверца одной из них была раскрыта настежь. Внутри машины, у дизеля, окрашенного в голубовато-стальной цвет, копались двое в черных комбинезонах. Оба с буйными, волнистыми чубами. Разница состояла лишь в том, что у одного чуб имел цвет воронова крыла, а у другого — цвет пеньки. Кто же из них Крупеня?
Не замечая подходивших к машине майора и старшего лейтенанта, дизелисты беззлобно переругивались между собой. Увидев командира роты и большого, рябоватого старшего лейтенанта, белобрысый проворно встал, вытянулся в струнку, лихо щелкнув каблуком о каблук.
— Товарищ майор!..
— Ладно, ладно, — отмахнулся Лыков, — рапортовать вы умеете. А знаете ли вы, други милые, какое горючее готовит вам Дорожкин для заправки дизеля?
— Обыкновенное…
— Самое грязное — вот какое! А вы тут забились в машину и ни черта не видите. Тоже мне мастера-специалисты!..
Светлый чуб метнулся в сторону черного.
— Дзюба, разве ты не показывал Дорожкину, откуда брать горючее?
— Я считал, что вы сами показали, товарищ лейтенант.
— Как же ты мог считать, если я на склад не заглядывал сегодня?
Майор нервно провел большим пальцем под туго затянутым ремнем, сгоняя назад складки на гимнастерке.
— Безобразие! Никакой ответственности… Неужели командир роты должен за каждой мелочью сам смотреть? Фигаро здесь, Фигаро там… А вы зачем поставлены?
Лейтенант выпрыгнул из машины. Вытирая паклей руки, вкрадчиво, но довольно развязно обратился к майору:
— Прошу прощения, товарищ майор: маленькое недоразумение вышло… Разрешите, я сейчас лично наведу порядок на складе?
Ростом Крупеня оказался не очень высок. Точеный подбородок, мягкая линия губ. Майор смерил его взглядом и, помолчав, произнес недовольно:
— Наводите.
Крупеня встрепенулся и деловым тоном приказал Дзюбе:
— Вы тут, ефрейтор, заканчивайте смену фильтров. Да поживее, нечего копаться. А я сейчас разберусь там…
По крутой лестнице Крупеню словно вихрем снесло. Не мигая, майор смотрел ему вслед. Негромко, но так, чтобы все-таки слышал Дзюба, заметил:
— Тоже мне Аполлон Бельведерский!..
Вместе со Званцевым майор забрался в машину и начал придирчиво осматривать дизель. Коллектор и токосъемные кольца, по его мнению, были прочищены недостаточно тщательно.
— Что это такое, ефрейтор? Что это такое, я вас спрашиваю? Токосъемные кольца у вас позеленеют, а вы будете мне посмеиваться да с офицером панибратничать. Безобразие!
Смуглый, похожий на цыгана, ефрейтор Дзюба терпеливо выслушивал замечания майора. Время от времени он косил шельмоватым глазом на старшего лейтенанта: «Смотрите, кольца совсем чистые, а майор зря придирается». При этом ироническая усмешка пряталась где-то в уголках его губ. «Продувная бестия», — подумал Алексей.
Должно быть, Дзюба заметил, как у старшего лейтенанта чуть-чуть дрогнули всклокоченные кустики бровей. Восприняв это как знак сочувствия, он сказал убежденно и горячо, надеясь, что авось и командир роты с ним согласится:
— Чистые кольца, товарищ майор, честное слово чистые! Только вчера прочищал и коллектор и кольца…
