Катенька была странный ребенок, с раннего детства пребывая среди дворовых детей, она слышала и видела много того, что совершенно ей было не нужно. в том числе совокупление собак и прочих домашних животных. Но интересное дело, она совершенно не понимала, что люди, собственно, занимаются тем же самым. Это, конечно, случилось из-за того, что Катя очень рано потеряла маменьку, которая не успела объяснить дочке все должна знать девушка. А папеньке было не до нее. Он был увлечен своей любовницей Феклушей. И девушка, лежа в кровати, мечтала о платонической любви, которая действительно существует, как уверяли ее любимые французские романы. Она даже в мыслях не могла допустить, что возвышенная любовь, может быть хоть в чем-то похожа на собачьи или кошачьи игры. Но в один прекрасный день папенька пришел и сказал:
— Ма шер, я тут прикупил новые французские романы, автор благородный человек — маркиз де Сад, продавец мне сказал, что это большая редкость. И попросил приличных денег. Но для тебя мне ничего не жалко, читай мое солнышко, эти французские романы, как раз для таких девушек, как ты.
Катенька, не думая ничего плохого взяла самую толстую книгу, немного прочитав, она откинула ее с негодованием в сторону, но потом, обзывая себя плохими словами все же начала ее просматривать. Она, бледнея и краснея, прочитала все, что создало больное воображение маркиза, и думала:
— Только бы папенька не узнал, что за книги он привез.
Мадам Боже, между тем стояла, ожидая, когда ее воспитанница начнет одеваться.
— Вы не забыли, милая Кати, что у нас сегодня еще должен быть урок музыки. Вчера приезжал настройщик из города и настроил клавесин. Теперь мы можем разучить с вами несколько пьес.
Катенька сделала радостное лицо и, соскочив с кровати, начала одеваться.
— Погодите, Кати, это же неприлично, у вас же есть прислуга для этого. Знатная дама должна правильно себя вести, — сказала гувернантка и позвонила в колокольчик.
Тут же в комнату влетела молодая девица в сарафане, довольно милая, но с приличной косинкой в глазу, Фекла бдительно следила, чтобы в прислугу не попали симпатичные девицы, которые могли бы привлечь к себе внимание Вершинина.
— Старый кобель, — как называла она его про себя, хоть уже почти ничего не мог, но, по привычке, не пропускал мимо себя ни одной красивой девицы.
Аленка, так звали девушку, начала помогать одеваться своей барышне. И вскоре Катенька была готова для утреннего чая. Илья Игнатьевич, наслушавшись советов, как-то привез заморского кофию, но кофий отчего-то у них не пошел, и по утрам Катенька вместе с ним откушивала чаю со сливками и свежую булку с маслом. Сегодня Ильи Игнатьевича не было, и к завтраку, подошел управляющий Карл Францевич, который счел своим долгом доложить дочке хозяина, что в имении и во врученных его управлению трех селах все в порядке. Катенька поблагодарила его за усердие и, не поняв ничего из того, что тот сказал, отпустила его с миром. Гувернантка, внимательно следящая за действиями Катеньки, благосклонно кивнула головой, потом, отставив мизинец, осторожно взяла чашку с кофием, который она обязательно пила по утрам в отличие от хозяев.
Аленка стоявшая за Катенькой, долго молчать, не могла и начала рассказывать все подряд, что услышала сегодня в людской.
В течение нескольких минут ее речь лилась без остановки. Но вот в один момент Катенька ее прервала.
— Аленка, что ты сказала, у нас будет работать дурак? Настоящий!? Я боюсь! Может, он что-нибудь сделает не так или испортит.
— Нет, барышня, вы не дослышали, он был дурачком, а сейчас поумнел. — исправилась Аленка.
Гувернантка, которая не все понимала в быстром Аленкином треске, заинтересовалась
— О, это получаться был дурачок а стал умный, ведь так не бывает?
— А вот и бывает, — ответила Аленка, — Фекла Прововна его взяла для поручений, он вместе Лешки будет, тот в казаки пошел, будет при Илье Игнатьевиче в сопровождении.
При упоминании Феклы, Катенька поморщилась. Она не любила эту деревенскую девку, которой так увлекся ее отец, что сделал практически домоправительницей. Но ей хорошо запомнилось, как всего три года назад, когда она сказала Фекле что-то грубое, отец молча увел ее в спальню и там самолично несколько раз ударил по попе тонким ремешком. После этого она прекратила нападки на любовницу отца, но этот случай отложился в памяти.
— Я хочу увидеть этого дурака, — заявила она непреклонным тоном.
— Барышня, Катерина Ильинична, так он еще грязный, в дранье таком приехал, пусть отмоется сначала, да шмотье свое сменит, — сказала Аленка и мечтательно вздохнула, — а уж пригожий какой, я таких отродясь, парней не видывала.
Эта фраза служанки решила все. Катенька встала и громко раздельно сказала:
— Я, хочу, увидеть ду-ра-ка!
Аленка поклонилась и унеслась из комнаты. Несколько минут спустя в столовую вошла Фекла, она была одета достаточно скромно, но Катенька хорошо знала, сколько стоит такая парижская скромность.
