— Хе-хе, — дробно рассмеялся Никанор, тряся жидкой бороденкой, — а где ты видал, чтобы из юродивого обычный человек получился.
И все три мужика, ведущие глубокомысленный разговор за вечерним столом задумчиво глядели друг на друга.
Надо сказать, что Прова Кузьмича, такие мысли тоже посещали, но когда он начинал разговаривать с Николкой, эти тревоги уходили. Парень понимал его с полуслова и в точности выполнял все распоряжения.
Кроме всего прочего, преобразившийся парень пришелся по душе отцу Василию, которой вначале на полном серьезе пытался понять, не вселился ли в него нечистый, как кричала ему Акулина, когда в первый раз увидала поумневшего дурака. Теперь каждое воскресенье Николка ходил в церковь, не только стоять заутреню и обедню, но и изучать грамоту по священному писанию, и, поп не мог нахвалиться своим очень сообразительным учеником. Но главное, у Николки оказался сильный голос, тенор, и поп, сам хороший певец, взял Николку в певчие и тот вместе с несколькими мальчишками, пел в церкви по время богослужения.
Когда это случилось в первый раз Глафира, шла домой после службы, гордо оглядывая соседей, а из ее единственного глаза текли слезы.
Уже пришел октябрь, у Прова Кузьмича, все было хорошо, рожь была убрана, овес тоже. Амбары были полны и сено в стогах было вывезено с полей. Он рассчитал всех батраков и теперь у него остался только один Николка, который теперь успевал делать всю нехитрую работу. Кузьма и Фрол собирались со снегом идти на отхожий промысел
И в это время старшая дочка Прова решила навестить родителей. Она это делала не очень часто, но и до нее дошли слухи о преображении Мыколы в работящего батрака, и женское любопытство погнало ее в дорогу.
Когда на дороге появилась барская бричка, запряженная двумя конями, в деревне начался переполох. Сам Пров Кузьмич, вылетел из дома встревоженный, готовясь принять, так неожиданно приехавшего барина. Но из брички важно ступая, вышла сияющая красотой Фекла, разодетая по-господски, могучий кучер нес за ней несколько узлов с подарками.
— _Фууу, — облегченно выдохнул Пров, — Фекла Прововна, ох и напужала ты меня своим приездом, у меня дыхание аж перехватило, все думал, чего вдруг Илья Игнатьевич вздумал приехать, — и полез обниматься.
Фекла капризно изогнула губы.
— Тятя, ну чего лезешь, не видишь, какой у меня туалет?
— Чего, чего, какой еще тулет? — удивился староста.
— Ох, и недалекий вы народ, — вздохнула Фекла, — ничего не знаете. Все только про рожь, да Тимофееву траву разговоры ведете. Не знаете, что в Европах делается.
Староста стоял с раскрытым ртом, и восхищался дочкой. Видать хорошо она с Вершининым живет, раз такую фифу из себя строит.
На всякий случай он еще раз поклонился и сказал
— Простите Фекла Прововна, темнота мы дурная, не знаем, о чем вы говорите. В Европах не бывали.
— Фекла засмеялась, — ой ладно, батя, хватит дурака из себя строить, не дашь даже повыделываться.
Пров Кузьмич ядовито улыбнулся и тихо сказал:
— не стыдно перед родным отцом выделываться, хочешь, пройдись по селу, так перед подружками бывшими может сколько хочешь монистами трясти.
Но тут в разговор ворвались Лукерья и Парашка, а за ними уже спешила Марфа.
— Сразу раздались визги, восторги, из рук кучера были вырваны узлы и немедленно развязаны. Для своей родни Фекла подарков не пожалела. И сейчас женская половина дома примеряла платки и сарафаны, купленные на последней ярмарке в ближайшем городке.
Сама же Фекла участия в примерках не принимала, а, уединившись с отцом, вела обстоятельную беседу по поводу выкупа родственников из крепости.
А тот доказывал, что пока не видит смысла в этом, потому как возникнет сразу очень много проблем, которые сейчас его обходят стороной.
Наконец, после беседы Фекла, как бы ненароком спросила:
— Тятя, а что тут у вас случилось, я слыхала, что Мыколка-дурачок, поумнел негаданно. И в батраках у тебя работает.
Пров Кузьмич засмеялся.
— Так. вот чего ты прикатила, услыхала про дурака, который словно Сивке — бурке в одно ухо влез в другое вылез и молодцем стал. Так точно, почти, как в этом сказе и случилось. Вечером лег дураком спать утром уже умным стал. Счас его покличу, сама убедишься.
Пров вышел из дома и крикнул Николку, тот возился в сарае с упряжью и, услыхав зов хозяина, прибежал с хомутом в руках.
Пров Кузьмич ухмыльнулся.
— Хомут то положи, не убежит, пошли со мной, посмотрят тут на тебя.
Фекла уже несколько лет почти безвыездно жила в имении Вершинина, еще с тех пор, как он еще девчонкой затащил ее в баню, она просто боялась оставлять его надолго, боясь, что ее место займет другая и ей придется опять работать прислугой в доме и выполнять чьи то приказы, а не отдавать их самой. Сегодня она смогла приехать, потому, что Илья Игнатьевич изволили уехать в город за французскими романами для любимой дочурки.
Она немного помнила Мыколку, он был на три-четыре года младше ее, и представал в ее памяти вечно грязным, сопливым мальчишкой, с всегда глупой ухмылкой на лице и капающими слюнями.
