Март месяц в предгорьях Кавказа уже совсем весна. Эскадрон гусар Лейб-гвардии гусарского полка был расквартирован в небольшом горном селении, замиренном еще в прошлом году. За плечами зимовавших в этих краях воинов остались холода, снег, и в этом годы особенно обильных, он сделал практически непроходимыми все перевалы, И жизнь в горах замерла. Незадолго до весеннего разлива к ним сумел пробиться небольшой обоз с провиантом и боеприпасами. Но сейчас опять же бурное таяние снега, и разлив горных рек делали почти невозможными набеги горцев. И гусары проводили время в праздности, готовясь к скорым боевым действиям, как только начнет спадать вода в горных ущельях.
Сейчас в небольшой сакле при свечах сидело несколько офицеров. Необычно теплый вечер обещал в скором времени хорошую погоду и бои. Как всегда офицерское собрание проходило в карточной игре.
Князь Николай Андреевич Шеховской сидел у глинобитной стены на постеленной на сундук шкуре тура и молча случал разговоры однополчан. Он еще не совсем сошелся с ними, потому, что попал сюда по оказии вместе с обозом. Встретили его радостно, потому, что господа офицеры почти полгода не имели известий из Петербурга. Но вскоре после того, как у него выпытали, все, что он знал, его собственно оставили в покое потому, как показал он себя человеком не очень компанейским, и не пьющим. От сопровождавшего обоз офицера, гусары немного узнали о своем новом сослуживце, что тот успел произвести фурор в столице своим искусством фехтования, и собственно больше ничего. Но здесь его способностями никто особо не восхищался, впечатление о нем собирались составлять после первого боя. После представления командиру эскадрона, он уяснил свои обязанности и ни к кому собственно за разъяснениями больше не обращался. Хотя нижние чины, бывшие у него в подчинении, скоро заговорили о въедливости и дотошности нового офицера.
Через день или два он попросил познакомить его с кем-нибудь из местных и в скором времени начал пропадать у одного из местных аксакалов, проводя у него целые вечера.
А через несколько дней поручик Целищев с изумлением услышал, как князь почти свободно разговаривает с несколькими черкесами на их родном языке.
— Вы представляете господа, он говорил, как будто сам черкес! — удивлял он всех вечером в офицерском собрании.
Но даже больше этого остальных офицеров удивляло нежелание князя играть в карты. Все знали, что деньги у него водятся, это явно было видно по качеству его мундиров, и амуниции его денщика. И его начали потихоньку считать слегка трусливым скупцом.
Вот и сейчас за карточным столом разгоряченные выпивкой офицеры слегка заспорили о выигрыше. И тут один из них громко сказал
— Господа, ну, что вы меня хотите с этим скрягой сравнить, с Шеховским.
Наступило неловкое молчание.
Головы всех присутствующих невольно повернулись в сторону сундука, на котором Николай Андреевич сидел в непонятных мечтах.
Но, оказывается, он все прекрасно слышал и ядовито улыбнувшись, встал и обратился к обидчику.
— Значит, по-вашему, господин поручик, Иван Юрьевич, я скряга? Может, поясните, в чем вы это увидели?
Хмель у поручика сразу прошел, собственно, ему стало неловко, за сказанные слова, потому, что доказательств у него не было никаких.
Но Шеховской продолжал напирать.
— Иван Юрьевич, я понимаю, что вы меня хорошо не знаете и сделали ваше замечание как бы сказать, нечаянно, поэтому если вы извинитесь и возьмете свои слова назад, я буду удовлетворен.
Но поручик за время этой речи несколько пришел в себя и ответил
— Николай Андреевич, вы сами дали повод для моего высказывания, за эти две недели ни разу ни присели с нами за карточный стол. Что я позвольте вас спросить, должен думать о вас?
— Хорошо Иван Юрьевич, вы согласны сыграть со мной карты? — неожиданно спросил князь, — может, после этого вы больше не захотите предлагать мне игру.
Поручик презрительно усмехнулся. Опытный тридцатилетний воин, он видел перед собой восемнадцатилетнего корнета, совершенно неопытного, как в воинском искусстве, так и в картах.
— Согласен, — сказал он без тени сомнения. Командир эскадрона вмешался в последнюю минуту.
— Иван Юрьевич, — надеюсь на вашу порядочность, постарайтесь его не раздевать догола, — прошептал он тихо на ухо поручику.
— А это, как получится, — также тихо ответил тот.
Николка прекрасно слышал весь этот тихий разговор.
И вскоре они вдвоем сидели за столом, окруженные десятком наблюдателей.
Ставки росли медленно, начатые с мизерных цифр, но постепенно удваивались, и вскоре на столе лежали золотые монеты и редкие банковские билеты.
