Подвыпившие офицеры еще шумели в сакле, когда Николка вышел из прокуренного помещения и жадно вдохнул свежий горный воздух. Он медленно шел вдоль высокого каменного забора, наслаждаясь тихим вечером. От бурлившей внизу реки доносился еще слышный рев потока, но по сравнению с вчерашним днем он звучал уже намного тише.
— Еще несколько дней и все наше заточение закончится. Интересно, нам прикажут оставаться здесь, или отправят куда-то в другое место. — думал Шеховской. И тут за забором зазвучали гортанные голоса. Говорили очень тихо, но для него все было очень хорошо слышно.
Хотя Целищев, слышавший его беседу с аксакалом, и решил, что Шеховской говорит по черкески, сами черкесы так не считали. Князь искусно притворялся перед ними и те искренне считали, что он, собственно, ничему не научился. И действительно, кому может, придти в голову, что за две недели можно выучить чужой язык?
Зато сейчас он ясно слышал и понимал, что говорят за стеной. Судя по голосам, разговаривали двое, один из них был старый Джумал глава аула, а вот второго Николка узнать не мог. Молодой голос говорил:
— Простите Джумал, я не располагаю мудростью ваших снов, но если бы вы согласились я сказал бы одно слово. Считаю, что пришло время рассчитаться с проклятыми гяурами. Мои воины, горят благородной яростью и с именем Аллаха на устах, мы зарежем их всех. Только после этого мой отряд сможет спокойно уйти из этой ловушки, куда мы попали по воле небес. Нам повезло, что за полгода отряд не обнаружили.
Но время наступило, и гяуров, загнавших мой отряд сюда, настигнет заслуженная кара.
Молодой голос замолчал, некоторое время царило молчание. Затем раздался надтреснутый голос Джумала:
— Камбот, послушай, ты же знаешь, что если вы убьете всех русских, то нашему аулу придет конец. Нам придется покинуть эти места и уходить дальше в горы, потому, что русские придут и отомстят нам, а ты с твоими абреками будешь уже далеко.
— Это война дядя, — вновь раздался голос Камбота, — но, я могу помочь вам обмануть гяуров. Вы для вида спасете несколько человек, а мы через день сможем уйти, вода спадает на глазах. Русские подумают, что мы пришли с низовьев реки и не тронут вас. Тем более что спасенные вами люди подтвердят ваши слова.
— Ты хитер, как Иблис, — послышался опять голос Джумала, — твой отец гордился бы тобой. Давай теперь обговорим подробней, когда и как мы это сделаем.
Шеховской стоял недвижимо, в голове лихорадочно прокручивались десятки, сотни вариантов действий. Но к окончательному решению он пришел задолго до того, как черкесы закончили обсуждать план нападения на гусарский эскадрон.
Он подождал, пока те разойдутся, бесшумно вскочив на двухметровый забор, осторожно спустился на землю и тихо пошел вслед за молодым черкесом. Тот в наступающей темноте шел осторожно, иногда оступившись, шептал проклятья. Для Николки темноты не было, все вокруг светилось синевато-зеленым светом, а ярче всего идущий впереди черкес. Тот незаметной тропкой ловко обогнул выставленный на выходе из аула кордон и начал пробираться по тропе вокруг которой возвышались колючие кусты, еще без листвы.
— Странно, куда он идет, — спросил сам себя Шеховской, — еще метров триста вверх и тропа закончится. Но неожиданно, Камбот, взял левее к нависающему над ущельем утесу, и пошел по узкому карнизу, по которому казалось нельзя пройти даже горному туру. Но карниз метров через десять начал уходить вверх и расширяться.
— Ого, да здесь и вьючная лошадь пройдет, — подумал князь. Но тут идущий впереди черкес неожиданно исчез из вида. Шеховской ускорился и вскоре оказался у выступающей скалы, обойдя ее, он увидел, что карниз закончился, а за скалой темнеет узкая расщелина шириной с сажень, в которой и исчез абрек. Он подумал с минуту и двинулся дальше.
— Конечно, думал он, — разве можно было догадаться, что здесь есть проход, снизу от реки ничего не видно, а местные нам головы дурили сколько времени. Невструев до сих вспоминает, как они этих отряд абреков потеряли в начале зимы.
Он продолжал идти по расщелине, края которой начали постепенно расходиться. Снова вокруг начались колючие заросли. И тут он услышал впереди разговор, было совсем темно и двое черкесов, видимо, ожидая своего командира, зажгли небольшой костер. Сейчас они, встретив его, уселись у костерка, и негромко переговаривались. Придя к выводу, что идти в башню, где они сейчас расположились слишком темно, они разобрали мешок, что принес с собой Камбот и громко чавкали, поедая вонючую брынзу. Её острый запах доносился до Шеховского, хотя тот оставался метрах в пятидесяти от них.
Прошло еще часа два и джигиты решили улечься спать. Они завернулись в бурки и вскоре захрапели.
— Идиоты, — подумал Шеховской, — Надо же так беспечно себя вести. Ну что же тем лучше.
