Офицеры терялись в догадках, а Целищев, который сидел в охраняемой сакле, имел бледный вид, переживая, как бы товарищи не подумали, что в этом исчезновении есть его вина. Поиски в окрестностях поселка также были безуспешны. Вниз по ущелью далеко было не пройти, разлившаяся бурная река, полностью перекрыла тропу. Вверх также можно было пройти немногим дальше, но там просто тропа терялась в непроходимых колючих зарослях, и со слов местных жителей, туда никто никогда не ходил. Горячие головы призвали устроить обыск в ауле, но Невструев не хотел проблем с местным населением, которое вроде бы неплохо относилось к гусарам, тем более, что не было никаких доказательств, что князь был захвачен ими. Постепенно большая часть офицеров пришла к выводу, что, возможно, Шеховской вышел вечером прогуляться и упал в бурный поток, из которого не смог выбраться. Прошло два дня, Все уже смирились с этим исчезновением, но все же во время бесед пытались понять. что же могло случиться, с всегда подтянутым сильным и ловким человеком.
Вечером, за аулом у костра сидели несколько человек в охранении, они выставлялись туда чисто формально, потому, что все знали, что пока верховья ущелья непроходимы и оттуда собственно некому появиться. Уже начинало темнеть, когда сверху послышался цокот копыт, покатились камешки по тропе. Встревоженные гусары повскакивали, держа наготове оружие, но с тропы послышался знакомый голос,
— Свои, князь Шеховской!
И на открытое место начал выезжать караван из десятка лошадей, на которых были вьючные тюки, впереди на огромном вороном жеребце ехал Николай Андреевич, вид у него был лихой, в белой бурке и папахе, с огромной саблей он выглядел настоящим разбойником.
— Ваше Благородие! — удивленно воскликнул унтер-офицер, — откуда вы взялись, мы же там все излазили, по кустам мундиры изорвали!
— Оттуда, оттуда Кондратьев, — сверкая белыми зубами, резко контрастирующими с грязным до черноты лицом, улыбнулся Шеховской. И показал рукой в сторону, откуда только что появился.
Он ловко соскочил с коня и передал повод одному из караульных.
— Послушай Иван Трофимыч, — вновь обратился он к унтер-офицеру, — надо бы известить ротмистра, чтобы тихо подняли эскадрон в ружье.
— А что ваше Благородие случилось? — не понял Кондратьев.
— А то и случилось, что повоевал я немного, видишь с дуваном еду. Вот только все абреки то родом с этого аула будет. Мальчишки, как обычно здесь еще не шлялись?
— Никак нет, никого еще не было ваше Благородие.
— Ну, тогда, возможно, ночь еще спокойная будет, но все равно в поселок с этим грузом не заехать, там любой узнает, откуда у нас эта добыча.
— Все равно не понимаю, — сказал озадаченный унтер, — откуда вы приехали, там же дороги нет.
— Завтра, завтра все увидишь сам, сегодня уже все, туда без света идти все ноги переломаете, — успокаивающе сообщил Шеховской, — давай сам поезжай к ротмистру объясни ему ситуацию.
— Чего ваше Благородие объяснить? — не понял Кондратьев.
— Ну, скажи, что я передал, чтобы эскадрон подняли по тревоге и главное тихо, потому, что возможно внезапное нападение, когда я этим караваном буду проезжать в ауле.
Кондратьев сел на коня и исчез в сумраке вечера. Вскоре в ауле залаяли собаки, они в отличие от жителей, сразу услышали тревожные сборы гусар.
А еще через час уже почти в полной темноте к ним подскакал на коне сам Невструев, сопровождаемый несколькими гусарами.
— Николай Андреевич! — крикнул он, откуда вы взялись и куда пропали, и что вообще все это значит?
— Сергей Николаевич, это значит, что через два дня нас должны были так называемые замиренные горцы всех зарезать, ну, может, не всех, офицеров оставить для выкупа, а нижних чинов в Турцию продать, или просто в аулы, которые еще не заняты нашими войсками.
В это время в ауле послышались крики, зажглись огни, с возвышенности было хорошо видно, как несколько десятков факелов двинулись в сторону, где собрался по тревоге эскадрон.
Оттуда послышался ружейный залп, потом крики раненых стоны, затем второй залп, топот убегающих, и все стихло. Факела погасли, только продолжали лаять собаки и стали слышны женские крики и плач.
Ротмистр с тревогой вглядывался в темноту, но ничего больше не происходило. Неожиданно Шеховской выхватил пистолет и выстрелил в сторону аула. Раздался протяжный стон и звук рухнувшего тела.
Окружающие в удивлении смотрели на князя.
— Как неосторожно, с вашей стороны стрелять на слух, — с упреком сказал ротмистр, может быть это наш человек.
— Не думаю, — сказал Шеховской, гусарские сапоги издают совсем другой звук, чем горские ичиги. Я пока никого больше не слышу, видимо черкесы, которые еще остались в живых предпочли разойтись по домам.
— И все же князь, — расскажите толком, что происходит. Это вы все взбаламутили здесь? — требовательно сказал Невструев.
— Хорошо Сергей Николаевич, давайте присядем, за этим камешком, на всякий случай, — и я вам расскажу все по порядку.
