– Муж мне нужен не ради денег, – встрепенулась героиня.
– Мы слышали про папу полковника, – гаркнул Роман, – бить или не бить женщин, вот в чем вопрос. Эй, Джонни Гарин, отвечай на остро поставленный мной вопрос.
– О, иес бичел май лав, естедей сэржант Пептер, – выпалил Игорь, которому режиссер велел изъясняться исключительно на английском.
– Припер в Россию, а болтает по-ихнему! – завизжали из зала. – Полнейшее неуважение! Ты что, по-русски не умеешь?
– Да могу отлично! – заявил Игорь. – То есть иес, ай вонт… э… короче, бить женщину некрасиво!
– Это с какой стороны посмотреть, – внезапно вздохнул Роман, – некоторые так доведут, что убить охота.
– Хочу мужа недрачливого! – вступила Валя. – Деньги не важны, у меня…
– Папа полковник, – хором проскандировала часть зрителей.
– Это кто ж тебя, червяка, до ручки довел? – завопила толстая тетка из первого ряда. – Слушайте, он пропагандирует насилие! Роман, проблемы надо решать не кулаками.
– Вы меня неправильно поняли, – улыбнулся шоумен, – просто…
Но бойкая бабенка не дала ему договорить, выскочила на площадку и заорала:
– Нет, что творится! Нас призывают к насилию!
– Никогда, – возразил Роман.
– Женщина, сядьте, – приказала Роза.
Зрительница уперла руки в боки:
– Я Наташа! Бабы, мы сами виноваты! Почему им не отвечаем? А? Если мужики нас лупят, бейте их в ответ, интеллигентно, душевно, по-женски. Вот так!
Одним прыжком Наташа оказалась около Романа, подняла руку, смахивающую на свиной окорок, и залепила ему смачную оплеуху. Рома беззвучно свалился со скамейки. Ника вскочила и ринулась на зрительницу, Вадим быстро пригнулся, Роза заорала:
– Спокойно, на вас смотрит страна.
– Я никогда не обижу своего мужа, – завизжала Валя. – И деньги у меня есть. Папа полковник! Для души в загс хочу!
Ника пнула Наташу, та не осталась в долгу и нанесла сопернице апперкот, но девушку, которая из мелких певичек рвется на вершину шоу-биза, такой ерундой не остановить.
– Ма-нон, иди вон. Ма-нон, мы с тобой, – скандировал зал.
– Когда мне петь? – занервничал Иван Николаевич. – Почему не зовут?
Я погладила Банкина по плечу.
– Подождите пару минут!
Из глубины студии выплыла огромная корзина цветов, ее тащили двое рабочих. Все замерли.
– Вот! Сейчас я спою, – обрадовался депутат, – пора. Зритель требует песню. Деточки, поставьте мой букет слева.
Я успела схватить дедушку русской эстрады за фалды пиджака.
– Иван Николаевич, эта икебана для Валентины.
– Она поет? – удивился Банкин и тут же разозлился: – Не порите чушь! Все цветы на сцене предназначены для звезды, то есть для меня.
Парни в комбинезонах поставили корзину у ног Вали. Банкин заморгал, я крепко вцепилась в его пиджак. Вадим понял, что настал его час, вскочил и выдал заготовленный текст, смысл которого можно передать одной фразой: «Худой мир лучше доброй ссоры». Пламенный спич Полканов завершил истерическим визгом:
– Валя, простите Гарри Джоновича Смитова, он больше не будет вас бить.
– О иес, – кивал Игорь, – иес бичел, май бэби. Невер бить вумен по кумполу!
Иван Николаевич ловко вывернулся из моих рук, прошествовал на середину студии и объявил:
– Цикл песен, посвященных любви. – Потом глянул в сторону и добавил: – Естественно, любви к законной жене, я не одобряю внебрачные связи. Маэстро, музыку.
«Издалека долго, течет река Волга, – запел потрясающе красивый, глубокий женский голос, – течет река Волга, а мне семнадцать лет».
Звукооператор на нервной почве перепутал фонограммы, но никто не обратил на мелкий пустячок внимания. Иван Николаевич выставил вперед ногу, запрокинул голову и стал изображать процесс пения. Старый опытный «фанерщик», он держал микрофон так, чтобы полностью прикрывать им нижнюю половину лица. Зритель не должен был заметить, как певун не в такт шевелит губами.
Роза прикрыла глаза, Валентина еще сильнее выпятила грудь, Ника, Вадим и Роман сидели с приклеенными улыбками. Игорь застыл статуей. Зрители вздыхали и всхлипывали от умиления. Я расслабилась, шоу удалось: поговорили, подрались, теперь запели. Ай да Елизавета! Мастер своего нелегкого дела!
Когда я вернулась в гримерку за сумкой, то первое, что услышала, – это писк моего телефона, который благополучно успел зарядиться.
– Где ты шляешься? – возмутился Собачкин. – Сначала трубку швырнула, потом на звонки не отвечала.
– Извини, батарейка села, – смиренно ответила я. – Что случилось?
– Ирина нашлась, – заявил Сеня, – часа два назад.
– Фу, – выдохнула я, – слава богу. И где она была?
– На пустыре, за гаражами, в районе Парковых улиц, – ответил Семен. – На первый взгляд смерть естественная. Но эксперт уверен, что труп перемещали.
– Стой! – зашептала я. – Она умерла?
– Я секунду назад это сказал, – разозлился Собачкин, – тело после смерти перемещали. Ты меня слушаешь?
– Очень внимательно, – ответила я, – ранее ты произнес: «Ирина нашлась». Как мне это следовало понять? Не труп, а Ира!
– Вечно ты к словам придираешься, – возмутился Семен, – ладно, раз тебе неинтересно, я замолкаю.
– Говори, пожалуйста, – попросила я, – значит, Ирина скончалась?
