– Неужели сердце не екнуло? – допытывался Сеня. – Не мучил вопрос: где Катя?
Егор Владимирович достал из ящика стола бумажный платок, приложил к глазам и произнес:
– Да я каждый день себя ем! Ежечасно! Я думал, что девочку убили! Такова плата за договор.
Сеня молча ломал пальцы, потом произнес:
– Ладно, бессмысленно причитать и спрашивать, мучила ли отца совесть. Где сейчас Катя?
Егор Владимирович заморгал.
– Понятия не имею! Я думал, вы мне скажете.
– Почему Ирина Соловьева обратилась к вам? – задала я вопрос.
На этот раз Булгаков не стал требовать ордер, он вмиг позабыл о понятии «врачебная тайна» и, видимо, обрадованный сменой темы, зачастил:
– Проблемы с дочерью. Ирина ее с трудом терпела, тяготилась ролью матери, хотела избавиться от девочки, но понимала, что эти мысли плохие, поэтому наказывала себя, заставляла еще больше заботиться о ребенке, пыталась быть идеальной мамой, заваливала девочку подарками, ни в чем ей не отказывала, буквально выламывала себе руки и потому еще больше ненавидела Катю. Эта нередкая проблема называется «комплекс лучшей мамы» и хорошо поддается лечению. Но для успешной борьбы со своими демонами нужно мужество, а у Ирины его не было. Она не смогла заниматься в группе, сбежала. Я ее не остановил, в психотерапии главное – готовность человека к изменениям, его личное, не навязанное никем со стороны желание стать другим. У меня бывают пациенты, которые уходят, а потом возвращаются.
– Вы знали, что Ирина воспитывает вашу Катю? – наскочил на хозяина Семен.
– Конечно, нет! – затряс головой Булгаков. – Понятия не имел. Да поймите, наконец, в моей жизни случилась трагедия. Я никогда не хотел быть ни отцом, ни мужем, но встреча со Светой заставила меня задуматься о семье. Незадолго до первого звонка преступника я стал размышлять о том, чтобы сделать предложение любовнице. Света была права, Герман играл важную роль в принятии решения, я не способен испытывать нежные чувства к чужому ребенку, но ведь его можно оставить отцу. И тут появляется бомбист. На одной чаше весов собственный ребенок, невинная крошка, на другой – жизнь незнакомых мне людей, их непременно убьют, жертв будет становиться все больше и больше… Как поступить?
– Прекрасный вопрос для профессионального психолога и человека, который находился в группе по поимке серийного взрывника! – взвился Собачкин. – Ответить на него? Тебе надо было без замедления идти к спецам, отдать им свой телефон, сообщить о контакте.
Егор поморщился.
– Давай без нравоучений. Да, я работал с органами правопорядка, знаком с тем, как ведутся дела, могу реально оценить умственные способности оперативников и следователей. Колокольцева ловили год! И обнаружили его только благодаря моей помощи.
– Молодец! – выкрикнул Сеня. – Подать Тяпкину-Ляпкину медаль за взятие маньяка.
Егор повысил голос:
– Но случай со складом игрушек показал, что я ошибся. Я сделал профиль, хпо нему взяли Колокольцева. Однако был еще и другой взрывник, о котором ученый, то есть я, и не подозревал. Вениамин всего лишь подражатель. Встречаются люди, восхищающиеся преступниками, например, бабы влюбляются в насильников, убийц, ездят к ним на зону, подкармливают, одевают, обувают, готовы выйти замуж за мерзавца. Попадаются мужчины, которые берут с маньяка пример, повторяют его преступления, хотят славы. Колокольцев принадлежал к последним, а я совершил ошибку, вырвал вершки, а корень остался в земле. Не было смысла обращаться в милицию, началась бы стандартная бюрократическая процедура поиска. Сначала пробьют номер звонившего мне, затем… а затем все! Я же знал, что преступник не дурак, телефон он приобрел на Горбушке, взял краденый, сим-карта тоже не в головном офисе компании получена. Если Колокольцев шифровался целый год, то сколько времени будут искать его вдохновителя? Десятилетия? И какое количество трупов очутится в моргах? А я мог решить проблему за сутки, и я ее решил. А уж какая цена заплачена за это решение, не важно. Люди остались живы, и никто не подозревает, что мог умереть раньше срока, никто мне «спасибо» не скажет. Что вы от меня хотите? Если Катя не убита, я… я… я на такое и надеяться не мог! И откуда преступник узнал про ребенка?
– В вашем кабинете есть миниатюрные издания, – перевела я разговор в другое русло, – красивые крохотные книжечки, переплеты украшены драгоценными камнями. Где они находятся?
Егор, который вновь приложил к глазам бумажный платок, бросил его в корзинку, но он, не долетев до нее, медленно спланировал на пол. Я проводила его взглядом и повторила:
– Где они?
Егор встал, подошел к одному из шкафов, открыл створки и сказал:
– Смотрите, но не трогайте книги руками. Я никому не разрешаю прикасаться к раритетам, сам пользуюсь специальными перчатками.
– Миниатюры занимают четвертую полку, а на пятой снимки в рамках, – протянула я.
