— Он ушёл, едва рассвело, — сказала Нимфадора. У неё были мышиного цвета волосы и несчастное выражение лица. — А я вот, — она развела руками, — прикована к одному месту. Бесполезна.
— Не говори так!
Дора насупилась, и тут в комнату вошла Андромеда.
Гермиона считала, что привыкла к миссис Тонкс, что никогда больше не спутает её с сестрой-маньячкой, но внешний вид матери Доры заставил её вздрогнуть. Корона волос, бледность кожи, тяжёлый взгляд…
— Хочешь бегать по лесам с таким животом? Глупости. Твой отец не допустил бы ничего подобного.
Дора что-то проворчала, примеряя полосатый шарф в цветах родного факультета.
За пустыми разговорами время пролетело незаметно. Гермиона не раз и не два ловила себя на том, что прислушивается к рокоту волн за стенами «Ракушки». Казалось, стоит выйти на берег, и там она встретит Регулуса. Вдруг он стоит у кромки и ищет взглядом белую птицу в хмуром зимнем небе. В итоге она не удержалась и выглянула наружу.
Ледяной ветер гнал пенистые гребни и кидал их на мокрый песок.
Гермиона собралась вернуться в дом, когда тревога сжала грудную клетку. Что-то было не так! Она выхватила палочку, заметив силуэт, удаляющийся от «Ракушки».
— Эй! — крикнула Гермиона. — Стой на месте! Стой на месте!
Перед Гермионой оказалась старуха — женщина в чёрном потрёпанным молью плаще. Она сбросила капюшон, на котором было завязано заклятье, и морок развеялся.
— Миссис Тонкс! — Грейнджер оступилась на ровном месте от неожиданности. — Что вы здесь делаете? Вам опасно покидать коттедж.
— Опасно? — волшебница безрадостно усмехнулась. — Пожалуй, но оставаться здесь и мириться с происходящим я не собираюсь. С тех пор как Теда не стало, я только и слышу слова утешения и набившее оскомину «надо жить дальше». Да, надо, но это не значит, что нужно опускать руки. Я собираюсь найти Регулуса и прошу тебя не останавливать меня, Гермиона, или я поступлю с тобой как с Кричером — наведу чары сна!
— Останавливать?! Я не собираюсь вас останавливать, но как вы собрались его искать?
Андромеда мешкала с ответом.
— Пожалуйста, скажите мне! Не сражайтесь со своим горем в одиночестве.
Миссис Тонкс явно сомневалась, стоит ли посвящать кого-то ещё в свой замысел, но всё же с расстановкой заговорила:
— Есть одна женщина, которая может знать, где он сейчас. Они дружили в детстве. Сейчас она поддерживает новое правительство и, возможно, не пустит меня на порог или вызовет авроров, едва поняв, кто перед ней.
— Вы говорите о Забини? — догадалась Гермиона. — Сирене Забини?
Андромеда удивлённо воззрилась на неё.
— Откуда ты…
— Любая помощь хороша, — сказала Гермиона. — Я хочу пойти с вами!
— Нет! Это невозможно! Достаточно того, что я рискую своей жизнью, бросаясь в омут с головой. Я не потяну тебя за собой.
— Меня никто не заметит, не переживайте. Я сделаю всё, чтобы вернуть Регулуса домой!
*
В фойе пахло восточными благовониями. Интерьер дома Забини вообще имел мало общего с британским стилем: никакой сдержанности и скромной величавости — стены пестрели картинами, двери украшала разноцветная мозаика, скульптуры, привезённые сюда из разных уголков земного шара, на первый взгляд совершенно не гармонировали друг с другом, но стоило привыкнуть, и они каким-то чудом выглядели так, будто были созданы стоять вместе.
Домовой эльф, одетый в мундир дворецкого, напоминал пасхального кролика. Да и эльф ли это был такой волосатый? Гермиона никогда не видела подобных ему существ. Хорошо, что всевидящим оком он не обладал и не мог распознать её под мантией-невидимкой, позаимствованной у Гарри.
— Я доложу о вас хозяйке, — важно сказал «эльф», (3) предлагая миссис Тонкс подождать в фойе. Видать, столетняя карга с бородавкой на носу не вызывала у него доверия, но не вяжущаяся с обликом и пыльным плащом осанка гостьи заставила его проявить какую-никакую учтивость.
Андромеда даже под морочащими чарами не переставала быть одной из рода Блэк.
— Гости в рождественское утро, — бархатный голос спустился сверху. — Как интригующе!
Гермиона подняла глаза на женщину, возникшую на лестнице. Так вот о ком судачили в газетах! Чёрная вдова. Красавица с миллионами в банке. Украшение министерских приёмов и банкетов. Любимица неверных мужей и кость в горле их жён.
Длинные полы халата волочились за ней по ступеням, и что-то подсказало Гермионе, что он был накинут прямо на голое тело. Лавину тёмно-каштановых волос едва удерживал гребень. Теперь понятно, от кого Блейз унаследовал кошачий насмешливый взгляд, но что общего Регулус нашёл когда-то у Сирены Забини с самой Гермионой?!
Не раз упомянутая им «Си» могла бы сыграть любовницу злодея из обожаемой папой Бондианы. Мама называла таких роковых женщин «Миледи», вспоминая горячо любимый роман Дюма — книгу, подаренную ей двоюродной сестрой, уехавшей в Америку и пропавшей там без вести.
— Здравствуй, Сирена.
Тонкие брови Забини взлетели.
— Мы знакомы?
Андромеда сбросила капюшон и напряжённо застыла перед хозяйкой дома.
Гермиона гордилась ею, гадая, что даёт силы миссис Тонкс. Каково это: отсекать лишнее, чтобы после любых ударов судьбы встать и пойти дальше?
