Мы решили подняться наверх по серпантину, ибо прогулки вдоль набережной уже утомили. Дни превратились в настоящий тюремный срок, но с каждым днём это заведение приобретало тёплый оттенок, шум волн разбивал все решётки в голове. Ночью же оставалась всего пара часов, чтобы насладиться свободой.
К работе без выходных трудно привыкнуть, но когда ты начинаешь привыкать и знаешь каждый уголок, всех его обитателей, то это место становится временным домом. Очень быстро забываешь про внешний мир, спрятанный за горами. Со всеми его проблемами и суетой. Ты чувствуешь себя частью Утёса, улицы которого уже потеряли загадочность, став обыденными, а жители посёлка стали знакомыми без имён. Как и ты становишься знакомым без имени для самого посёлка.
Я никогда не поднимался к остановке днём. Полагаю, что днём там открывается изумительный вид, вот только мне так и не удалось ещё попасть сюда в первой половине дня. В вечернее время отсюда можно было разглядеть только огни вдоль набережной да лунную тень в море.
— Ещё неделя, а потом, думаю, закрываться будем. — Я присел на парапет спиной к морю, а Арчи запрыгнул на него и смотрел на набережную.
— Быстро лето прошло. — Вторая бутылка пива пошла в ход.
— Слишком быстро. Куда потом? Обратно в Москву вернёмся? — Арчи продолжал стоять ко мне спиной.
— Не знаю. Вдруг мне повезёт, я пройду питерский конкурс. — После этих слов я достал сигарету.
— Ах да, — он замолчал на несколько секунд, затем продолжил: — Лиза сейчас в Крыму. Ты знал об этом? — Он стрелял в упор сам того не зная.
— Да, это здорово, — пытаясь как можно безразличней сказать эти слова.
— Вы так и не общаетесь?
— Нет.
— Мужик, может быть, это твой шанс? Поговори с ней. — Он спрыгнул и присел на парапет.
— О чём говорить? О том, как мы разбежались после пары месяцев совместной жизни? О том, как я носил с собой всё это время кольцо, а она требовала свадьбы? Как я сомневался? Как мы стали ненавидеть друг друга? — Я сделал глоток пива. — Это всё было, и это не исправить. Знаешь, забавная жизнь. Влюбляешься в одну девушку, а затем ненавидишь другую, а самое печальное, что всё это один человек.
— Вся твоя грешная жизнь мне ясна. Но мне интересно другое, кольцо ещё у тебя?
— Да, где-то в рюкзаке. Давно пора было от него избавиться и идти дальше.
— Согласен. Но и ей тоже нужно идти дальше. Вы не можете отпустить друг друга.
— Верно. Нет ничего слаще мучений и любви, — иронично произнёс я.
— Слушай, хватит упиваться жалостью к самому себе. Тебя самого не тошнит от этого?
— Меня тошнит только от плохого алкоголя, хотя последнее время и от него не тошнит. — Только в этот момент я закурил сигарету, разминая её до этого в правой руке. — Тяжелее всего — это отходосы. Я бы с радостью блеванул, однако не помогает. Проклятое чувство вины без повода, а может быть, и не без.
— Когда-нибудь тебе придётся бросить пить. Время идёт.
— Боюсь этого момента и не понимаю, как ты уже столько лет не пьёшь.
— Да сейчас тяжелее всего. Ленка беременна, у меня только и есть, что эта работа, да потом либо обратно в Москву, оставить её одну дома, либо искать в Крыму что-то, но сам знаешь.
— Тут всё мрачно.
— Я знаю, если начну, то это надолго. А мне уже не составляет никакой сложности не пить.
— Зная тебя как заядлого подростка-алкоголика, могу только восхищаться.
— Да, но к этому надо прийти. Кому-то это надо, а кто-то может не париться.
— Вечные разговоры за алкоголь, словно он во всём виноват. Ты знаешь, меня и так моя семья постоянно упрекает этим. Не хочу об этом говорить.
— Да знаю. Что будешь делать?
— А что мне остаётся? Полагаю, надо будет поговорить. А там посмотрим, как дальше всё повернётся.
Мы возвращались обратно домой, наматывая круг за кругом, пробегая между спортивных площадок и отелей. У меня закончились сигареты, а на набережной все магазины были уже закрыты, только несколько приотельных баров боролись с буянящим морем. Музыка губила всю красоту морского льва.
Возле одного из них стояла компания из четырёх парней. Я, недолго думая, решил подойти к ним одолжить сигарету.
— Парни, у вас не будет сигареты? — Свет из бара заставил меня прищуриться.
— Иди и купи, — сказал один из них, посмотрев мне в лицо. Он был немного выше меня и благодаря спортивной толстовке казался здоровее, чем он есть на самом деле.
— Не проблема, если ты покажешь мне, где сейчас продают сигареты, — пытаясь убрать язвительный тон, произнёс я.
— Слушай, парень, иди отсюда, пока всё хорошо. — Самый трезвый из них подключился к разговору. На его лице заиграло презрение и превосходство.
— Да пойдём уже домой, — крикнул Арчи, который был от меня в пятнадцати метрах.
— Благодарю вас, господа. — Мне хотелось ввязаться в спор, только из этого ничего хорошего бы не вышло. На сегодня и так хватит приключений.
— Чо ты там сказал? — Я уже подходил к Арчи, когда парень в спортивной толстовке решил мне ответить.
— Пойдём, Макс, не останавливайся. — В словах моего друга была истина, но здесь уже я не мог ничего поделать.
— Тебе повторить? — Я повернулся к нему и стал ждать.
— Ты кто такой?! — Он приближался ко мне.
