— Разве тебе сейчас это важно? — спокойно ответил я.
— А чо ты дерзишь мне?! — Теперь его тело разместилось напротив.
— Слушай, в чём проблема?
— В тебе. Ты чего такой дерзкий? — Он сделал шаг, подойдя ко мне почти вплотную.
— Приятель, я попросил сигарету.
— Просить надо нормально.
— Слушай, — как можно спокойней сказал я, — ты хочешь поговорить или подраться?
— Да держи ты. — Достал из пачки сигарету и протянул мне.
Я закурил сигарету, но не успел сделать и несколько тяг, как мне уже летела подача с правой руки. Прямой удар прошёлся по губе и носу, несколько шагов назад, затем последовал боковой левой рукой, от него я увернулся и на автомате провёл два прямых удара. От неожиданности и точных двух ударов противник упал на асфальт. Несколько секунд превратились в час раздумий. Бить или дать ему подняться на ноги? Нет. Не стоит ввязываться с ними в драку, хотя бы сегодня. Он медленно поднимался на ноги, сначала на колени, придерживая тело руками, дальше надо было произвести попытку вернуть тушку в вертикальное положение. Правой ногой я толкнул тело набок со словами «Всё, отвали, мудило». После этих слов его друзья налетели на меня с упрёками, будто я бил лежачего. Мы послали их к чёрту и отправились в кафе. Правой рукой я избавился от крови на разбитой губе, порадовался целому носу и ухмыльнулся, вспоминая точные удары.
Первые шаги были тревожные, наши затылки ожидали удара, ведь такое уже бывало. Удар в затылок — один из самых неприятных и опасных. Ты не видишь, кто тебя бьёт, возможно, и никогда больше не увидишь. Поэтому поступать так было слишком рискованно. Пройдя метров сто, мы расслабили шеи и уже спокойно шагали навстречу завтрашнему дню.
Арчи спал до двенадцати, а я расхаживал по скрипучему паркету, обдумывая сообщение от Лизы, где она писала про Крым, про свою жизнь, про нас, как ни крути, мы ведь не чужие люди. Так ли это было? Хотелось бы верить, но прошло полгода и несколько попыток всё изменить, которые привели к краху и боли. А теперь я в Крыму и она здесь, чего стоит та встреча?
В одиннадцать часов зал был пуст. Надя переключала каналы, один за другим, слишком быстро, чтобы попытаться вникнуть. Я крутил разнос на указательном пальце правой руки, у меня никак не получалось подкинуть, затем обратно продолжить его крутить. Надя остановилась на музыкальном канале, когда в зал зашла молодая девушка в коротких шортах и лёгкой белой футболке с рюкзаком за спиной. Мы поздоровались с ней, затем она пошла к столику, стоявшему у края зала с видом на отточенные камни и мелкую гальку, танцующую под вой моря.
Я принёс ей меню, обратив внимание на татуировки на руках и ключице. Надписи, цифры и геометрические фигуры расползлись по руке.
— Можно капучино? — Она скромно улыбнулась и посмотрела мне прямо в глаза, заставив меня немного засмущаться.
— Да, конечно. — Я покрутил меню на правой руке и удалился, чувствуя взгляд её темно-карих глубоких глаз.
Проклиная всё на свете, а самое главное — этот чёртов капучино, ведь несколько попыток приготовления заканчивались трагедией. Вся пенка испарялась, а корица напоминала муравьёв, сбегающих из муравейника. Кто вообще придумал этот капучино! Да и к чему там пенка? Излишний пафос, исчезающий через пару минут.
Желание спуститься и разбудить Арчи не покидало меня во время приготовления этого чудесного напитка. Она сидела напротив барной стойки, за последним столиком, и изредка поглядывала на меня, так искренне и чисто улыбаясь, ставя меня в неловкое положение, что пришлось отвернуться и молить Господа, чтобы эта воздушная пенка получилась.
Чашка кофе разместилась по центру подноса. Мягкие, плавные шаги привели точно к цели. Пенка превратилась в решето, поверх которого усыпана пыль из корицы. На её лице ни капли удивления, на моём — неловкость.
— Спасибо… Максим. — Звонкий голос, пропитанный радостью жизни, разбудил меня.
— Пожалуйста…
— Вика, — добавила она. Растрёпанные волосы покачались на ветру и попрятались за спину.
— Приятно. — На мне был бейдж с фартуком, они тянули меня к грязному паркету, вызывая нелепую ухмылку.
— Ты здесь давно работаешь? — словно ничего не замечая, продолжала она.
— Нет. Я впервые здесь.
— Ты не из Крыма?
— Не из этой части.
— А я из Питера приехала. Первый раз здесь.
— И как? Не самое милое местечко?
— Почему? Мне нравится. Правда, на днях уже обратно, но здесь что-то есть.
— На Утёсе слишком скучно.
— Я здесь первый день. Приехала к родственникам.
— Могу посоветовать мыс Плака, единственное милое местечко.
— Отлично, — протянула она, — во сколько заканчиваешь?
— В десять или одиннадцать, когда как.
— Может быть, сегодня всё-таки в десять? — Её голос прыгал легко и плавно, обтекал острые углы и снова взлетал вверх.
— Договорились.
Она допила кофе, заказала апельсиновый фреш, достала альбом с карандашами и растворилась в воздухе, отдав себя бумаге и собственным мыслям.
В час вышел Арчи, выглядел он бодро и свежо. Сделав себе фреш из двух апельсинов, проглотив его в два глотка, он присел на барный стул напротив меня и начал поправлять длинные чёрные волосы.
