Три бокала пива разбудили аппетит, креветок было недостаточно, и мы спустились к девчонкам. Они даже нашли где-то зонт, воткнули его в центр стола, расплылись в пластмассовых стульях, распивая три бутылки вина, закусывая креветками, сёмгой, красной икрой и бужениной. Два стула сделали остановку у стола. Бутылка вина создала водопад, впадающий на дно бокала. Пляж был забит людьми, море принимало их вместе с грязью и мочой. Они смотрели на нас, а нам было плевать. Три толстухи подвыпили, включили музыку на телефоне да пошли в танцы. Я закурил, улыбаясь происходящему. Когда бы ещё увидел такой цирк на пирсе. «Пошла в жопу эта работа!» — крикнула Надя. Чин-чин. Арчи стало скучно, он воткнул ложку в банку с икрой, затем выстрелил прямо Наде в лицо. Красные пятна, как от псориаза, прилипли к огромному квадратному телу.
— Ах ты мудак! — завопила она. Бокал с вином выстрелил в противника.
— Вы, уроды, остановитесь! — закричала Натаха. Однако бой пошёл. Летело всё. Когда Арчи потянул руку к сёмге, я остановил его.
— Я ещё это буду есть, — сказал я, пожирая креветку.
— А пить ты ещё будешь? — Бутылка «Массандры» вылилась мне на голову.
— Ну ты и ублюдок, мог бы в рот залить.
Пошла борьба, Арчи пытался обхватить Надю, после нескольких попыток он просто толкнул её в воду. К этому времени я уже подорвался и бежал на него. Прыжок, мы вдвоём летим навстречу волнам.
Я лёг спать около пяти, наполнять коробки бокалами — слишком нудная работа. Проснулся к девяти, когда ребята накрывали на стол. Надел единственную рубашку, в левом нагрудном кармане оказалось кольцо. Изумруд переливался под тусклым светом подвала. Моя первая зарплата на новой работе, куча долгов, взывающих к разуму, однако сердце решило иначе. Я пытался рассмотреть ту жизнь, которая была бы благодаря кольцу. Какая она? Изменилось бы что-то? Или это всего лишь кусок переоценённого металла, умирающего сквозь время? Нет, ничего не видно. Пусть остаётся там, где был. Снова упал на кровать.
Я почти уснул в глубокой тишине, наступил момент погружения в сон, перестаю чувствовать ноги, руки, разум плывёт по реке, минуя берега. Телефон разорвал картину. Вибрация насиловала голову.
— Да, алло.
— Привет, Макс. Ты спишь, что ли? — Голос брата вызвал зевоту.
— Пытался уснуть.
— Вы там хоть когда-нибудь работаете?
— Нет.
— Я так и думал. — Ирония. — Слушай, мы решили открыть ещё одно кафе.
— Поздравляю.
— Спасибо. Так вот, думаем за Симферополь. — Он любил говорить кусками, чтобы управлять диалогом.
— Отлично, вы собираетесь переехать в Симферополь?
— Ну, на открытие только. — Пауза. — Хочу предложить тебе работу. Ты ведь в этой сфере опытный.
— Опытный? Ну, чтобы работать официантом, не обязательно пять лет учиться разносить напитки.
— Ты понимаешь, о чём я. Нам нужен свой человек, который разбирается в этом и которому можно доверять. Я считаю, что ты справишься.
— Это серьёзное заявление. — Я накрылся лёгким хлопковым одеялом, прикрыв глаза.
— Ну так что? Когда ты там заканчиваешь работать?
— Завтра.
— Отлично, давай тогда завтра и поговорим.
— Хорошо, я наберу тебя.
— Договорились.
Конец связи. Круг уже брошен утопающему, вот только из благих ли намерений он оказался рядом? Хотя какая разница, если всю жизнь пытаться разобраться в поступках людей, можно не заметить собственной смерти. Воссоединение семьи — разве не чудо? «Отец бы нами гордился», подумал я и посмеялся над тем, каких масштабов достигла фигура отца в наших головах после его смерти. Он бы и сам посмеялся над этим. Как всё-таки ужасно то, что после смерти мы оставляем покойного у себя в сердце и говорим, как бы тот поступил или сказал, что подумал. Чёрт возьми, да мы зачастую сами не знаем, как поступили бы, зато с мёртвыми намного легче — их идеализируют. «Что бы подумал твой отец, мать, брат, кум, сват, друг, кот, крыса, рыбка? Отвечай!» — кого я забыл?
Прощальный вечер. Шуфутинский, Аллегрова и другие друзья Натахиного плейлиста были сегодня с нами. Мы были первые, кто закрылся. Утёс работал в привычном режиме, однако нас больше в списках не было. Водка заходила хорошо, закуска ещё лучше. После второй бутылки, выпитой на четверых, Арчи устал попивать яблочный сок, ему хотелось веселья. Потянув Катю к центру зала, они начали выплясывать. Затем Наташа, а вот Надя оказалась неприступной, фыркала и брыкалась, лишь бы не танцевать.
