Одна немка в Мюнхене говорила мне, что Вагнера не полюбишь с первой же минуты, надо систематически учиться его любить.
Чтобы избегнуть условностей в пении, Вагнер впал в другую условность — в ту, чтобы не петь.
У Вагнера встречаются чарующие моменты и ужасные четверти часа.
Прекрасный закат, который по ошибке приняли за рассвет.
В этот вечер давали «Парсифаля». Первый из трех актов длился два часа, и я, даже несмотря на пение, получил удовольствие.
Второразрядные Вагнеры еще более претенциозны, а значит, и более невыносимы, чем были второсортные Моцарты.
Я за, и даже против.
Разделим нашу бедность поровну!
Как правит «Солидарность?» Сперва четыре часа правит, потом четыре часа протестует против этого правления.
Профсоюзы должны вести себя как умные бактерии. Им нельзя разрушать организм, на котором они паразитируют.
Чтобы построить правовое государство, приходится допускать кое-что, ну… как бы на грани бесправия.
Для меня парламентская демократия — это мирная война всех против всех.
Разбей термометр, и у тебя не будет горячки.
В 1787 году конгресс США склонялся к тому, чтобы законодательно ограничить численность постоянной армии десятью тысячами человек.
— Превосходная мысль, — сказал Вашингтон. — А заодно ограничим законом численность вражеской армии пятью тысячами.
Резолюция об ограничении численности армии не прошла.
Первый на войне, первый в мирное время и первый в сердцах своих соотечественников.
Я не похож на Вашингтона: мои принципы выше и величественнее. Вашингтон просто не мог лгать. Я могу, но воздерживаюсь.
То, что Джордж был способен не лгать, не так уж примечательно; удивительно то, что это ему удавалось без подготовки, экспромтом.
Грубый торгашеский дух Америки, ее равнодушие к поэтической стороне бытия — все это целиком и полностью результат того, что своим национальным героем страна признала человека, который, по собственному его признанию, был не способен ко лжи.
Чудеса иногда случаются, но над этим приходится очень много работать.
Эйнштейн объяснял мне свою теорию каждый день, и вскоре я уже был совершенно уверен, что он ее понял.
