Чудесное приятно; это видно из того, что все рассказчики, чтобы понравиться, привирают.
Остроумие есть отшлифованное высокомерие.
Из всех животных только человек способен смеяться.
Мы лишаемся досуга, чтобы иметь досуг.
Для ищущего чрезмерных удовольствий страданием будет уже отсутствие чрезмерности.
Тело достигает цветущей поры от тридцати до тридцати пяти лет, а душа — около сорока девяти лет.
Быть вновь разбогатевшим значит как бы быть невоспитанным богачом.
Люди необразованные в глазах толпы кажутся более убедительными, чем образованные.
Обижают и врагов, и друзей, потому что первых обидеть легко, а вторых приятно.
Покупающие власть за деньги привыкают извлекать из нее прибыль.
Аристотелю сказали, что кто-то бранит его заочно; он ответил: «Заочно пусть он хоть бьет меня!»
Один болтун, сильно докучавший Аристотелю своим пустословием, спросил его: «Я тебя не утомил?» Аристотель ответил: «Нет, я не слушал».
Аристотель меня брыкает, как сосунок-жеребенок свою мать.
Аристотель был известен своими универсальными знаниями. Он полагал, что мозг существует лишь для охлаждения крови и не участвует в процессе мышления. Это, однако, справедливо лишь по отношению к некоторым людям.
Люди думают, что я родился в шляпе и фраке.
Для нынешних детей нет труднее задачи, чем научиться хорошим манерам, не видя вокруг и следа хороших манер.
Чем топать ногами от злости, лучше научись степу.
Играть не умеет. Петь не умеет. Слегка лысоват. Немного танцует.
Учтите: Джинджер Роджерс делала все то же, что и Фред Астер, только она делала это задом наперед и на высоких каблуках.
Он дал ей свой класс, она дала ему секс.
Будь мой отец посмелее, я был бы на три года старше.
Люди делятся на две половины: тех, кто сидит в тюрьме, и тех, кто должен сидеть в тюрьме.
Все женщины молоды, но некоторые моложе других.
Добродетель дается труднее, чем невинность.
Единственный брак, который доставляет мужчине непритворную радость, — это замужество его дочери.
Если бы женщины одевались только для одного мужчины, это не продолжалось бы так долго.
Идиотки не такие уж идиотки, какими кажутся; идиоты — совсем другое дело.
Как милы были бы женщины, если бы они так упорно не стремились быть счастливыми!
