С южанами тяжелее, чем с северянами. Не причисляю себя к знатокам диалектов и "диалектной карты" Германии, но мне кажется, что как таковых диалектов больше на Юге, на Севере чаще встречаются Landschaftssprachen, говоры. Но тут дело вот ещё в чём: даже если немец будет говорить всего лишь на Koelsch, даже не на баварском диалекте, его можно элементарно не понять из-за одной только скорости речи - просто не будешь успевать за смыслом, пока будешь для себя "переводить" на Hochdeutsch. А переводить придётся!
Это XXI век, дамы и господа!
Как утверждает Т. Гладков, Н. Автократова долго жила в Швейцарии и в совершенстве знала немецкий язык. Проблема в том, что в этой стране немецкий - свой, особый, да еще и не один! Спасибо безымянным труженикам Википедии!
Швейцарский вариант немецкого языка — национальный вариант немецкого языка, имеющий свои характерные особенности: фонетические, орфографические, синтаксические, лексические - и отличающийся от литературного немецкого языка. Швейцарский вариант языка считается письменным языком, поэтому его не следует путать со швейцарским диалектом:
Швейцарский диалект — группа диалектов алеманнского наречия, которые используются в Швейцарии и некоторых альпийских коммунах северной Италии. Необходимо отметить, что швейцарский диалект и швейцарский стандартный немецкий язык не являются идентичными понятиями
(выделено автором)
.
Или вот еще из комментариев к одной из статей:
Самый непонятный для меня - это Швейцарский немецкий. Каждый раз не перестаю удивляться тому, как они говорят. Причем, всегда, когда я с ними контактирую, прошу переходить на Hochdeutsch или на английский.
Вот так. Не немецкому языку учился Н. Кузнецов, а швейцарскому, как это ни странно звучит. Мы понятия не имеем, на каком наречии говорила Н.Н. Автократова. К тому же ряд исследователей ее называют не Нина Николаевна, но Нина Алексеевна, что, конечно, еще больше добавляет масла в огонь. Тут, похоже, как во всяком религиозном строительстве, “исследователи” пользуются разными источниками, оставляя в неприкосновенности все их просчеты.
Но тут же нам вновь подкидывают полешков в костер языкознания, ибо в далекой Талице оказалось неожиданно много носителей немецкого языка, к которому у Никанора Кузнецова была просто неимоверная, плохо объяснимая тяга.
Не довольствуясь занятиями в классе, Кузнецов отдавал много часов загадочной для его товарищей дружбе с преподавателем труда. Секрет объяснялся просто: учитель этот — Франц Францевич Явурек — был бывший военнопленный чех, осевший на уральской земле. С ним Ника упражнялся в разговорной речи, набирался, в частности, живых фраз и выражений, в том числе таких из солдатского жаргона, каких в арсенале Нины Николаевны не было и быть не могло.
