— Ну как же тебе не стыдно! Ты сидишь у нас на шее и притом считаешь, что так и нужно. Если уж ты живешь у нас, будь так любезна оставлять хоть что-то после себя в холодильнике, мыть за собой посуду и крошки вытирать! — И указала на стол, где после недавнего дорезания батона к уже покрывшим до этого ровным слоем столешницу крошкам прибавилась целая рота.
— Но я ведь в магазин ходила, — слегка пристыжено припомнила Грачева-нахлебница. — И вообще, я гостья!
— Гость — как в горле кость! — незамедлительно отпарировала я.
Татьяна на первых порах оторопела, но затем что-то обмозговала и сообщила:
— Давай я лучше мусор буду выносить.
Ведро и впрямь было полным, только эта головная боль всю жизнь безраздельно принадлежит папе, входя в короткий список его обязанностей по дому, потому у меня даже в мыслях не было переложить тяжкий крест на хрупкие грачевские плечики. А что? Будет очень неплохо, хоть какая-то помощь.
Новоиспеченный носильщик тяжкого креста вышел в прихожую и начал шумно обуваться, предварительно вынеся туда с кухни мусорный мешок.
— А ты знаешь, где у нас помойка? — озабоченно поинтересовалась я.
— Да, — донеслось с коридора.
Ну и славненько! Когда хлопнула входная дверь, я как раз начала убирать крошки со стола, думая о Таньке. В общем, она человек неплохой, понятливый, только вот немного набалована. Но у кого этого греха недостает хотя бы в маленькой степени?
Неожиданные мысли приходят всегда неожиданно, вот и меня одна такая посетила, когда уже все собранные со стола крошки перекочевали в новый мешок, и я поняла наконец, что же натворила Танька. Вернее, еще не натворила, но вот-вот обязательно натворит.
С этим я и вылетела в прихожую и, отворив дверь, крикнула в подъезд:
— Тань! Стой! — и одновременно со своим ором услыхала, как хлопнула входная дверь, поняв, что Грачева меня, увы, не слышит.
Ну что же это за наказание?!
Я вылетела из квартиры, хлопнув дверью, и побежала вниз по ступенькам, лелея в душе надежду догнать Рыжую. По дороге — как же без этого — потеряла одну тапочку, но заметила это уже через один пролет, а возвращаться тогда для меня было равносильно смерти, и об оставленной тапке пришлось забыть.
— Таня-а-а-а! Грачева! — орала я, выбегая почти босиком на грязный и покрытый после вчерашнего ливня обильными лужами асфальт и распугивая весь двор, но было поздно: Таня уже вплотную подходила к одному из баков и сделать что-либо, противоречащее ее запрограммированным действиям, было невозможно. — Сто-о-ой!! — несмотря ни на что, завизжала я так, что у самой уши заложило, и помчалась, не чувствующая собственных ног и абсолютно глухая, к помойке, где оказалась всего через пять секунд, побив собственный рекорд по забегам на близкие дистанции, однако мешок уже был скинут в бак, перемешавшись с такими же точно черными пакетами. Чтобы понять, какой из них наш, придется повозиться.
— Юля? — соизволила она меня заметить.
— Таня! — взвыла я и ткнула ее в бок. — Что ты наделала?!
— А что такое?
— Мусор! — заявила я, будто для Таньки это что-то проясняло.
— Ну?
— Там был мешочек.
— Может быть, — пожала она плечами, все еще не понимая.
— Не может быть, а был! А в нем была заначка, — чуть понизив голос, раскрыла я семейную тайну.
— Как? У вас и в мусорном ведре?! — Я кивнула. — Ну даете! Но я ж не знала, — стала она оправдываться, да я отмахнулась: даром ясновидения человек не обладает, какая тогда на нем может быть вина? Это я должна была ее предупредить.
Приподнявшись на цыпочках, заглянула в бак, но здесь случилось непредвиденное: поверх бака я углядела, как в наш двор свернул черный «БМВ» и спокойно покатил себе к моему подъезду. Кровь со страшной силой запульсировала в висках, а по спине теплыми струями покатил пот. Я оставила-таки бак в покое и, не отрывая взора от Колькиной иномарки, обратилась к Рыжей:
— Сколько времени? Быстро!
Та глянула на наручные часы.
— Без двадцати четыре. А что?
— Господи! — посмотрела я на небеса. — За что ты меня так не любишь? — Да, впервые в жизни я была не рада появлению Хрякина, наверное, просто была не в том виде и не в том месте, чтобы хотеть быть увиденной им. — Танюсь, ты мне подруга? — заканючила я, оторвавшись от облаков.
— Что нужно сделать?
Да, удивительной практичности человек.
— Ты ведь в туфлях? — Она утвердительно кивнула. — Видишь «БМВ» у нашего подъезда? Это мой любимый человек, и я…
— Черный? — удивила она меня.
— В каком смысле? Он русский.
— Нет, автомобиль черного цвета? В моделях и марках я не разбираюсь.
— А, ну да, черный. Так вот, он приехал раньше и ждет меня. А я в тапочках. Даже в одной тапочке.
Тут Грачева сразила меня наповал. Знаете, что она сделала? Молча разулась и обула мою единственную тапочку.
— Вторая? — вкрадчиво осведомилась она.
— На лестнице, между первым и вторым.
— Ясно, что с деньгами делать?
— Ничего, Танюш, я все сама сделаю. Только, — оглянулась по сторонам: парочка любопытных бабушек внимательно следила за происходящим, точно в кинозале сидела, — только когда стемнеет, чтоб никто не застукал на месте преступления. Ты сейчас со мной не иди, ладно?
