— А, — устало и безысходно сказала ему я. До сих пор гадаю, что означало это «а», наверно, укороченный вариант от длинного восклицающего «А-а-а!», просто не было ни сил, ни желания его произносить.
— Вот тебе и «а», — вдруг совершенно нормальным человеческим голосом изрек Девочкин. На секунду я понадеялась, что эго психа в его расщепленном сознании ослабло и уступило место эго доброго, заботливого человека, но нет: маньяк сверкнул глазами, полными жажды убивать, и снова замахнулся топором.
Я перестала всячески реагировать на происходящее, просто спокойно стояла и смотрела, как он не спеша, шаг за шагом приближается ко мне, как будто видя нас с экрана телевизора и не веря, что десятая, или какая там по счету, жертва в реальности — я и что это мое расчлененное с выколотыми глазами тело будет транслироваться по всем телеканалам, каждым кадром вводя в долгий ступор моих родных и близких.
Внезапно он опустил топор, переложил его в другую руку, а освободившейся левой (по всей видимости, он левша, и сейчас я вспоминаю, что ложку он действительно всегда держал левой рукой, но чем бы мне помогло это наблюдение? я бы все равно не стала его подозревать) схватился за мою майку и дернул так, что бедняжка разорвалась от и до.
— Это была моя любимая! — разозлилась я и из чувства мести попыталась попасть ему ногой в известное место, да промазала.
От этой выходки маньяк рассвирепел, схватил меня за волосы и, немного потаскав из стороны в сторону, как делает акула, пытаясь урвать себе кусок человечинки, пребольно припечатал лицом о то самое зеркало, чуть не сломав мне нос. Я отчаянно взвыла, тут-то и появился Он. Мой спаситель, мой принц, мой хитрый Хрякин.
Услышав еще полминуты назад, как он внизу зовет меня, я лелеяла в душе надежду, что он спасет свою девушку, посадит на белого коня и увезет в волшебную страну, где мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день. И вот он здесь. Стоит возле разломанной двери и рассеянно бормочет:
— Что за черт…
Наконец Вадим выпустил мои взлохмаченные волосы и повернулся к Николаю. Увидев топор, Хрякин машинально отпрянул, но уже через две секунды храбро ринулся в бой. Они сцепились, как снежные барсы, но поскользнулись о гладкий паркет и теперь уже, не удержав равновесия, дрались на полу. Я судорожно прикрывалась ошметками майки и продолжала отрицать для себя реальность происходящего, время от времени вскрикивая, когда Колина рука, схватившая деревянное основание топора, казалось, ослабевала, тогда и без того малое расстояние от лезвия до его правильного, красивого лица неумолимо сокращалось. Но силы были равные, поэтому уже через мгновение Хрякин оказывался наверху, и в таких случаях я боялась только того, как бы он ненароком не прибил душегуба и не загремел за эту мразь в тюрьму. До сих пор не понимаю, почему не попыталась помочь: то ли по вине шока, то ли боялась, что могу все испортить.
Пришла я в себя, лишь услышав с первого этажа громкий голос:
— Эй, хозяева! Есть кто-нибудь дома?
Битва на равных продолжалась уже энное количество времени, потому я нашла безвредным для Коли мое покидание комнаты и вышла навстречу неизвестному гостю с целью привлечения последнего к военным действиям на нашей, естественно, стороне.
С незнакомцем мы встретились на лестнице.
— Почему все ворота и двери пораскрывали? — забыв поздороваться, сразу начал он возмущаться. — Преступников не боитесь?
— Нам уже ни один преступник не страшен. А вы кто?
— Участковый.
Только тогда я заметила, что он в форме. Вот повезло так повезло!
— Скорей же! Остановите его! — набросилась я на новоприбывшего. — Спасите его! Арестуйте! Освободите! Посадите! — в нетерпении подпрыгивала я, дергая молодого человека за рукав, и насильно тащила за собой.
— Подождите, подождите, — отчаянно сопротивлялся участковый хлипкой наружности и лет этак двадцати трех от роду. Юный возраст не мешал ему иметь неровный цвет лица и мешки под глазами — последствия пагубных привычек. — Я ничего не пойму! Арестовать или освободить? И кого? И вообще я сюда не за тем пришел. Мне нужна некая Юлия.
— Я! Я Юлия! — заорала я.
— Так вы и вправду ведаете, где маньяк обитает? — от удивления заговорил он по-сказочному.
— Знаю! Он там, куда я вас веду! Вторая дверь слева.
Участковый перешел на бег. Я еле за ним поспевала.
Ворвавшись туда, он вынул из кобуры табельный пистолет и произвел предупредительный выстрел вверх. Как по команде, оба разом вскочили, топор остался на полу.
— А что, их два? — изумился мужчина. — Два маньяка?
— Да нет же, один.
— Который из них маньяк? И кто тогда другой?
Все трое в ожидании уставились на меня. Я решила сперва ответить на последний вопрос, потому потянула указательный палец к Николаю. Пусть участковый похвалит его за отвагу, торжественно пожмет руку и вручит какую-нибудь грамоту. Или орден. «За заслуги перед Отечеством», к примеру.
