Сосенка очень гордилась своим композитором Юхимом Снопом. Первым исполнителем его песен был Кожухарь, а после него уже пели село и район. А недавно песню Юхима спел по радио Дмитрий Гнатюк. Потом он прислал Юхиму письмо с поздравлением. Юхима приглашали принять участие в конкурсах, предлагали ему свои страницы журналы и газеты, но он не торопился:
— Песня должна сама родиться.
Сноп был счастлив, что песни рождаются в его хате, но вида не подавал.
— Считаю, Михей, — подначивал он Кожухаря, — что песню может сложить каждый человек. Не много, а одну может…
— Ничего ты в этом не смыслишь, — отмахивался Кожухарь. — Чтоб сложить песню, надо дар!
— Ко всему надо иметь дар…
— Правильно, — соглашался Кожухарь, — но природа разные таланты выделяет каждому народу, чтобы он процветал… Вот так. Ты наделен талантом сеять хлеб, а твой сын — еще и песни слагать, чтоб хлеб твой не был пресным и тяжким… Без песни человек не может жить, потому что душа его тогда усыхает.
Когда Юхим получил за свою песню первый гонорар, Нечипор Иванович посоветовал:
— Ты, сын, возврати эти деньги, на песнях нельзя зарабатывать.
— Так всем же композиторам платят. Ведь это труд…
— Композиторам — другое дело. Они с того хлеб едят, а ты на тракторе зарабатываешь. Верни деньги… Ну, а если в самом деле нельзя, то купи на них пионерам барабан…
— Хорошо, тату, — сказал Юхим и, поехав в Косополье, купил для пионерских отрядов шесть барабанов.
…Утих последний аккорд.
— Я тебе дарю эту песню, Светлана.
— Мне еще никто не дарил песен, — Светлана обняла Юхима и поцеловала в щеку. — Это ты уже вторую даришь…
— Почему вторую? — не понял Юхим.
— Первую ты когда-то подарил Стеше… вместе с транзисторным приемником. Забыл? Не сердись, но это правда…
— Правда…
— Потеряла она твой подарок.
— Зачем ты вспоминаешь? Это было давно…
— Тебе неприятно вспоминать? — Светлана видит, как холодеют его глаза.
— Почему? Стеша — славная девушка.
— Ты жалеешь, что не досталась тебе? — Светлана вот-вот заплачет.
— Глупенькая. — Юхим обнял Светлану. — Я просто говорю то, что есть, а сожалею не я.
— Знаю, это я так… А София замуж выходит, — вздыхает Светлана.
— Давно пора, — засмеялся Юхим, потом подхватил Светлану на руки и закружился по хате. — А ты хочешь замуж, хочешь? Скажи! Скажи!
— Да скажи уж ты ему! — подает с порога голос мать Юхима.
Юхим растерялся, так и стоял со Светланой на руках. А тут еще зашел и отец.
— Куда это ты ее, сын, несешь?
— Я — туда… тату… вот несу, — не мог опомниться Юхим.
— А зачем? — Нечипор Сноп, обойдя сына со Светланою на руках, повесил фуражку на колышек. — Пусть уж у нас остается, не выбрасывать же такое добро.
— А чтоб ты угорел, старый, — засмеялась Мария. — Такое о девушке сказать!
— Посади ее, посади, — легонько прикоснулся к плечу сына Нечипор. — Вот так.
Юхим осторожно посадил Светлану на скамейку:
— Это мы, тату, значит, так… Светлана зашла…
— Так я и говорю, пусть остается и нашей будет, — подошел к Светлане и будто маленькую погладил ладонью по голове. — Будешь нашей, Светлана?
— Не знаю… не знаю, — покраснела.
— Будет, тату, будет, — сказал Юхим.
— Вот и хорошо, дети. Подавай, Маруся, обед.
Мария и Светлана накрыли стол белой скатертью, достали посуду. Нечипор помыл руки, вызвал Юхима в другую комнату.
— Дай мне, сын, белой бумаги и ручку с черными чернилами.
— Что вы, батя, собираетесь писать?
— Напишу Гайворону заявление. Пусть снимают меня с бригадиров. Распрощался я уже с полем и с холмами Выдубецкими…
— Тату, нельзя так.
— Я никогда не обманывал землю и людей. А если пришлось Снопу волочить пустые сеялки, значит, земля мне уже не будет верить. Вот и давай бумагу и ручку с черными чернилами. — Сноп помолчал, прошелся по комнате, а потом остановился перед сыном: — Ты, Юхим, сделай для меня… одним словом, напиши мне, сын, песню о Выдубецких высотах… Высокие-высокие, что и птица до их вершины не долетит… а стоят они засеянные. Кто ж засеял их? А засеяли их хлебом-пшеницей славные хлопцы-молодцы с доброго рода… Черные тучи наступают, белым снегом засыпают, — а высоты зеленеют. Сложи мне, сын, песню…
