Наталка увидела Давида с букетом роз. Он поздоровался со всеми и поцеловал руку Ольге Аркадьевне. О чем-то спросил, и мать указала на комнату Наташи. Давид вошел без стука.
— До тридцати лет женщины имеют право отмечать свой день рождения, потом рекомендуется держать эти даты в тайне. Наталочка, это обыкновенные розы, но я ходил за ними в Старый город. Шесть километров — комментарии излишни. Руку я целовал твоей маме, а ты подставляй щеку. Если мне дадут рюмку водки, я выпью за твое здоровье.
— Может, пойдем в сад?
— Нет. На меня отрицательно влияют бедра Людмилы, — засмеялся Давид.
— Не смотри.
— Это невозможно, потому что мне кажется, будто Люда сложена только из одних бедер.
Наталка принесла коньяк и яблоки. Давид выпил.
— Можешь меня поздравить, Наташа.
— С чем? Защитил докторскую диссертацию?
— Больше. Шеф разрешил идти в отпуск. Через два дня я буду толкаться в Ялте.
— Завидую.
— Едем вместе. А что?
— Давид! — позвала Ольга Аркадьевна. — Дамы ждут.
В саду рычали саксофоны — мать принесла магнитофон.
Люда ввинчивала каблучки в гравий:
— Давид, шейк!
— Очень полезный танец для функций таза и мускулов живота, — прокомментировал Давид па Люды. Потом сбросил пиджак и, уловив ритм, стал достойным партнером очаровательной дамы.
— Ну, как? — в глазах Люды прыгали чертенята.
— Люда, вы секс-бомба.
— А что такое секс?
— Об этом я вам расскажу потом.
— Почему не идет Наталка?
— В день рождения человек должен поразмышлять о своей жизни, — сказал Давид, обращаясь к Люде и наливая шампанского. — Наталка размышляет… Будем тактичными и выпьем за родителей именинницы. Ваше здоровье!
— Если б не вы, Давид, то я бы умерла со скуки! — Ольга Аркадьевна поцеловала Сокальского.
— И я, — потянулась к Давиду Люда.
— Люда, вы кусаетесь! — заметил Давид.
— А вы совсем не умеете целоваться.
— Вот поеду в Ялту и попрактикуюсь, — пообещал Давид.
— Возьмите меня с собой, — кокетничала Люда.
— Мой бюджет не выдержит такой нагрузки.
— Я вас прокормлю…
Наталка перечитывала телеграмму. Даже не написал «целую»… «Желаю счастья, мужественного сердца и голубых тележек…» Нет ни мужества, ни голубых тележек. Наталка думает об этом без жалости. Она просто хотела, чтоб… Фу, какие противные мысли лезут в голову! Но их не отгонишь. Она хотела б опять прийти к нему ночью, в этот сад… А потом пусть бы и уехал. Наталка чувствует, как все ее тело наливается сладкой истомой. Нет, больше нельзя мордовать себя.
— Наталка, почему ты сидишь в темноте? — Ольга Аркадьевна неслышно вошла, в комнату.
— Мне так хорошо. Гости разошлись?
— Остались Давид и Люда… У нас возникла идея, Наталочка.
— Новый фасон платья?
— Нет. Давид просит, чтобы ты поехала с ним к морю.
— Мне нельзя ехать на такое адское солнце.
— Давид предлагает поехать на Рижское взморье. Там для тебя чудный климат. Неповторимое море…
— Почему он сам не сказал мне?
— Наверное, ему неудобно, понимаешь, неженатый мужчина… Но надо плюнуть на мещанские условности. Давид говорит, что ты вернешься оттуда абсолютно здоровой. Подумаешь? Мы тебе с отцом советуем.
— Отец тоже советует? — удивилась Наталка.
— Разве он тебе враг?
— Я подумаю, мама.
— Тут не над чем думать.
В самом деле, над чем думать? Море. Красавица Рига. Новые люди, пляжи. Зачем томиться в этих комнатах, чего ждать, когда жизнь вдруг открывает перед тобой столько заманчивых перспектив? Спасибо тебе, Давид, ты настоящий друг. Ехать, ехать немедленно! Это просто здорово, что Давид придумал такую поездку. Собственно, Наталка должна была благодарить не Давида, а мать. Выслушав Давида, Ольга Аркадьевна вздохнула:
— Вы сказали Наташе, что едете в Ялту?
— Да.
— Жаль.
— Почему? — удивился Давид.
— Она всю жизнь мечтала поехать на море, но Ялта ей не подходит.
— Там сейчас жарко, — согласился Давид. — Однако Наталку можно послать, скажем, на Рижское взморье.
— Не могу же я отпустить ее одну. Если б вы, Давид, изменили свой план…
— Я? — растерялся Давид. — Конечно, мне все равно куда ехать. Но…
— Вы — врач, — улыбнулась Ольга Аркадьевна, — и ваши отношения с Наталкой не вызовут ни у кого никакого подозрения.
— Конечно, мы друзья. За эти годы мы…
— Вы сделали бы нам огромную услугу, Давид.
— Пожалуйста, я готов. Но не будет ли возражать Михаил Константинович?
— Ты не возражаешь, Михайло? — обратилась она к Нарбутову.
— Пусть решает Наталка. Хотя есть определенные причины, которые тоже надо учитывать. — Нарбутов надеялся, что Сокальский поймет этот намек.
— Наоборот, Платон будет рад, — разъяснила намек Нарбутова Ольга Аркадьевна. — Мы живем в двадцатом веке, а не во времена феодализма. Спасибо вам, Давид, что вы подумали о Наталке, — растроганная Ольга Аркадьевна щедро подарила свою инициативу Сокальскому.
Надо отдать должное Люде. Она сделала все для того, чтобы Наталка поехала к морю, имея в своих чемоданах достаточное количество модных платьев, кофточек и купальников.
