Так с теми журавлями и вышли из хаты гости Чугая…
Поликарп проводил их до самых ворот, еще раз выслушал добрые пожелания и пошел было к хате. Пошел, да не дошел. Встал как вкопанный посреди двора на зеленой мураве под высокими звездами и задумался. Кто для него сейчас Марта? Жена, любовница? Не хочет он ее краденой любви, не должен он оставить сиротой еще одну дочь Марты. Пусть возвращается к своему Ладьку!
Долго ходил Чугай по саду, сбивая ногами холодную росу, ища ответа на то, что мучило его. «Пойду возьму спичек да еще поброжу», — подумал он.
В кухне было чисто, посуда стояла перемытая. Дверь в комнату прикрыта.
— Поликарп, где ты? Я жду, жду, а ты… — услышал голос Марты и вздрогнул. — Иди сюда, Поликарп…
Горел на столе ночник. Марта лежала в кровати.
— Иди ко мне, иди, любимый мой, — шептала так, как в первую их ночь. — Тебя одного любила и люблю… Чего ж стоишь? Я гадкая тебе? Не простил? Нет?! Тогда плюнь мне в лицо. Растопчи меня. Ну?!
Марта сорвала с себя простыню. Тысячи иголок впились в тело Чугая: Марта лежала перед ним нагая, обессиленно раскинув руки, будто распятая.
Чугай взял фуфайку и вышел из хаты…
На рассвете, пробродив всю ночь по Выдубецким холмам, Поликарп заглянул в окно. Марты не было… Рванул дверь, чуть не сорвал с петель, вбежал в комнату. На столе белел листик бумаги: «Поликарп! Проклятая, растоптанная — все же люблю тебя. Марта». На другой бумажке — адрес и дописано: «Напиши, где наша Стеша».
Много дорог на Украине: широкие асфальтовые автострады и мостовые, старинные битые тракты и поросшие муравой полевые дорожки. А еще больше стежек — от села к селу через поля, яры, луга, вдоль огородов да по берегам речек. Пустое дело перепахать их, перекопать тропинки. Но они всегда возникают снова.
Узенькая тропинка вилась от Русавки к Выдубецким холмам, а оттуда бежала к Сновидову, на взгорье и в Красилов. Эта тропинка, наверное, была вечной. Не только Коляда, а и его предшественники раз сто перепахивали ее, обрывая лемеха плугов, — проходил день-другой, и на вывороченных глыбах земли опять проступала стежка. Хорошо было ходить по этой тропе — легко; казалось, что она живая, вобравшая в себя шелест всходивших по бокам хлебов, вой метелиц, отголоски весенних гроз и нежный перезвон спелых колосков. А еще она таила в себе, может, миллионы следов людей, проходивших по ней, следы одних поколений покрывались следами других.
Арсен Климович Турчин, главный инженер Отар Долидзе и начальники разных служб уточняли трассу будущей дороги от Сосенки на Выдубецкие холмы. Старый шлях, петлявший по русавской пойме, был длинным и неудобным для автопоездов и экскаваторов.
— Дорогу тут проложили и без проектировщиков, — улыбнулся Турчин, рассматривая карту. — Эта тропинка, Отар, будет ориентиром для наших путейцев.
— У нас в Грузии, Арсен Климович, говорят: «Тот, кто первым проложил тропинку в горах, заслуживает бессмертия», — сказал Долидзе.
— Мы с тобой, Отар, проложили столько дорог, что можем помирать спокойно, — усмехнулся Турчин и обратился к бригадиру дорожников: — Отступите еще несколько метров, пусть тропинка останется. Люди ходят по ней на фермы и в огородную бригаду… Пусть будет для лирики, а то вы тут все вверх дном перевернете, пока проложите трассу.
— Все будет по чертежам, Арсен Климович, — заверил бригадир Ким Тузов.
Платон хотел устроить строителям объекта «Факел» торжественную встречу. На правлении было решено провести митинг, позвать строителей на товарищеский ужин, чтоб они сразу почувствовали: в Сосенке ждали их. Гайворону почему-то представлялось, что в село въедет во главе с Турчиным огромнейшая колонна машин, бульдозеров, скреперов, самосвалов. Колхозники встретят приезжих хлебом-солью. Будут речи, будет оркестр.
Но на деле вышло иначе: не было никаких колонн. Просто на рассвете к Русавке притянули два канавокопателя — прокладывать траншею на Выдуб, огромнейшие машины с прицепами развезли по лугам и тропам трубы… Строителей было немного — только механизаторы и проектировщики да геодезисты. Через несколько дней в объезд на Выдуб потянулись самосвалы с кирпичом, панелевозы; тягачи, надрываясь, тянули бетономешалки, металлические конструкции. На Выдубе сооружали временное управление и разные технические службы. Городок строителей решили возвести на южных склонах Выдубецких холмов, вблизи от старинного дубового бора.
— Чудесное место! — восторгался Турчин. — Стена леса отгородит кварталы от карьеров, а Русавское море окажется у самых домов.
Гайворон и Макар Подогретый готовили общее колхозное собрание, на котором должны были принять постановление об отведении артельных земель под «Факел». Макар Подогретый уже дал задание агитаторам:
— Надо поговорить с людьми не на митинге, а в звеньях, на фермах, в бригадах.
Но ни агитаторы, ни Подогретый сами еще толком ничего не знали об этом «Факеле». Тогда Платон по телефону разыскал Турчина в Запорожье и попросил, чтоб тот подробнее написал ему о «Факеле».
