«Запорожец» наверняка боялся Ганны, а точнее — ее слова, Так как все, что она пророчила им («Запорожцу» и Михею), сбывалось.
— Поеду я, Ганя, попрактикуюсь, — говорил, например, жене Михей.
— Да езжай, только смотри, а то опять капот помнешь.
И что вы думаете? Михей умудрялся найти в леваде старую вербу и врезаться в нее машиной.
Неделю клепает Максим по вечерам капот, выравнивает, и Михей опять трогается в дорогу.
— Ты уж хоть рессору не поломай, — наказывает Ганна, открывая ворота.
Конечно, после такого предупреждения Михей поедет не по дороге, а берегом Русавки, с разгону влетит в глинище, «Запорожец» прыгнет, и — хрясь — нет рессоры.
— Чтоб он тебе уже сгорел! — пожелала Михею Ганна, давая деньги на рессоры. — Мы на него вдвоем не заработаем.
Что вы думаете? Пожелалось Кожухарю съездить на Выдубецкие холмы. Туда кое-как добрались, а когда уже возвращались домой, то в моторе замкнуло провода и «Запорожец» начал гореть. Хорошо, что Михей не растерялся и накинул на мотор свой новый пиджак и потушил.
И все-таки Михей вымучил в косопольской милиции права. Капитан и сержанты всю душу вымотали из Михея, проверяя его знания. По теории Кожухарь отвечал без запинки, правила уличного движения вызубрил так, что мог бы стоять регулировщиком в Москве возле Белорусского вокзала в часы пик. Автоинспекторы, не забывая о первом кожухарском рейсе в районный центр, так экзаменовали, будто ему предстояло водить атомный вездеход с электронным управлением.
Наконец Михею торжественно вручили права, пожелали безаварийной езды и проводили к машине. Он с благодарностью откозырял начальнику и его подчиненным, развернул машину и, смяв колесами жестяную красную урну, по цветнику гордо выбрался на трассу Косополье — Сосенка. Милицейских свистков Кожухарь не слышал…
Поэтому теперь, когда приходилось ездить в Косополье, Михей оставлял машину в каком-нибудь проулке, а сам шел в разведку, и если на центральной площади не было инспектора, возвращался за машиной.
Так он сделал и сегодня, потому что на базу райпотребсоюза надо было обязательно ехать через площадь. Милиционера не оказалось, и Михей проворно прошмыгнул за высокие ворота. Заведующий базой, давнишний знакомый Кожухаря, вынес несколько бутылок дефицитного венгерского коньяку и «Столичной» с медалями. Михей впервые видел такую разукрашенную медалями бутылку.
— Кто же это ей такие медали понацеплял? — удивлялся он. — Одни пишут, что эта отрава организма, а другие медали вешают. Наверное, алкоголики.
— Глупый и от борща захмелеет, — сказал заведующий базой. — А крепленый напиток создан для радости жизни и для выполнения финансового плана. А медали вешают на международных выставках.
— Что, и горилку возят на выставку?! — поразился Михей.
— Возят. Это же экспорт! Собираются в какой-нибудь, например, Швейцарии представители многих стран, те, кто понимают в выпивке… Пьют… дней двадцать. И каждое утро записывают себе в блокнотики, как себя чувствуют: болела ли голова, хотелось ли рассола… Если не болела и еще хочется выпить — медаль…
— Попробовали б они ту, которую когда-то Меланка гнала, все медали поотдавали б, — заверил Кожухарь. — Вот это был бы экспорт!
Если б «Запорожец» умел говорить, он предупредил бы Михея, чтоб не очень торопился с базы, потому что на площади появилась фигура автоинспектора, и напомнил бы ему и слова Ганны: «Хоть сегодня не влипни в какую-нибудь катавасию». Но, обреченный на вечное молчание, «Запорожец» послушно въехал на площадь и тут же услышал пронзительный свисток. Автоинспектор поздоровался с Кожухарем, взял его права и пробил маленькую дырочку в талоне:
— Это вам за урну и цветочки. Сам капитан просил, так что извините.
— Тогда вы мне сразу две пробейте.
— Всему свое время.
…Турчин пообещал Гайворону обязательно приехать к Савке Чемерису на обед. И в назначенный день возле косопольской гостиницы стоял «Запорожец» Михея. Турчин вышел на крыльцо с высоким чернявым мужчиной.
— Познакомьтесь, Михей, это наш главный инженер.
— Отар Долидзе, — подал руку Михею инженер.
Турчин был в сером костюме, в белой рубахе с галстуком, на отвороте блестела Золотая Звезда Героя Социалистического Труда и медаль лауреата Ленинской премии. Отар Долидзе тоже был со Звездой.
«Вот это да! — подумал Кожухарь и пожалел, что он не надел свой орден. — При полном параде к нам едут».
— Садитесь, — пригласил Михей гостей, открыв дверцу машины.
Турчин втиснулся на заднее сиденье «Запорожца». Долидзе сел рядом с Михеем. Кожухарь показал высший класс шоферского умения: довез без всяких приключений.
Встречали гостей Савка и его жена… Чемерис — в черном костюме, побритый, свежий, будто из купели.
Турчин и Долидзе здоровались с каждым за руку. Михей неотступно следовал за Турчиным и тоже пожимал протянутые руки, хотя уже виделся со всеми утром. Кожухарю было приятно, что и Нечипор Сноп пришел сегодня с Золотой Звездой и Никодим Дынька явился при ордене.
