— Тогда я зайду в техникум и попрошу, чтобы тебя на несколько дней отпустили…
— Ты сегодня поедешь?
— Надо, Галя.
Галя дала брату узелок с хлебом и проводила за ворота.
— О нас не беспокойся, Платон, учись… Мама очень хотела, чтобы ты учился…
— Я скоро приеду. — Платон поцеловал сестру, она крепко обняла его, будто прощалась навсегда.
Сестры, сестры… Как тяжело с вами прощаться… Платон быстро миновал луг и вышел на тропинку, которая вела к старому ветряку. Он стоял на кургане, черный от дождей, распростерши крылья навстречу всем ветрам. На дверях детским почерком было написано: «Проверено. Мин нет. Васько Гайворон».
Тут, у ветряка, и догнала его Стеша. Она ловко соскочила с коня и тихо поздоровалась:
— Здравствуй, Платон.
— Здравствуй.
— Можно, я тебя провожу?
— Проводи.
Когда они вышли на большак, Стеша сказала:
— Я тебя хочу попросить, Платон, чтобы ты узнал в городе, как поступить в артистки.
— Куда? — удивился Платон.
— В артистки, чтобы играть в театре или показываться в кино.
— На артистку надо учиться, Стеша. В Киеве есть театральный институт.
— Вот туда я и поеду!
— Но у тебя только восемь классов.
— Я и так смогу. Только б взяли… Узнаешь?
— Расспрошу, — Платон не хотел убивать наивную Стешину мечту.
Еще зимой, когда Платон приезжал на каникулы, они встретились со Стешей на Русавке. В тот вечер на льду было много парней и девчат. Съезжали под гору на салазках, а потом мчались по скованной морозом Русавке. На Стешины салазки умостился и Платон. Он обнял ее, чтобы не упасть, и Стеша прильнула к нему. Она впервые так близко сидела с Платоном… Санки в одно мгновенье перелетели через Русавку и остановились в лозняке. Платон не выпускал ее из своих объятий. Она повернулась, чтобы сказать ему что-то, но не успела: Платон поцеловал ее.
Стешу будто огнем опалило, она вскочила с салазок и побежала по льду. Платон догнал ее, Стеша с хохотом оттолкнула его, и он одной ногой провалился в прорубь…
Стеша привела Платона к себе домой, заставила разуться и посадила на горячую лежанку. Так и проговорили вдвоем целый вечер. Платон рассказывал ей про город, как служил в армии.
Пришел Поликарп Чугай, и Платон попрощался со Стешей. Она проводила его до ворот и стояла в ожидании, когда же он скажет, что любит ее? Когда?
Но Платон ничего не сказал.
Так и осталась Стеша в тревоге.
Однажды он приезжал к матери, но к Стеше так и не зашел, будто не знал, что она ждала его. А она не прятала своей любви, и парни начали сторониться ее. Это была ее первая, а может, последняя любовь…
Они подошли к вербочке, что росла на полдороге к Косополью.
— Ты напишешь мне, Платон? — спросила Стеша.
— Напишу. — неуверенно ответил он.
— Я буду ждать… Я умею ждать…
— Будь здорова, — Платон пожал горячую Стешину руку и ушел не оглядываясь.
…В Киев Платон добрался на второй день вечером. И сразу же позвонил Наташе.
Трубку сняла Ольга Аркадьевна.
— Здравствуйте, Платон! Где это вы пропадали?.. А Наташу отвезли в клинику. У нее был очень тяжелый приступ… Нет, нет, вас туда не пропустят. Мы не находим себе места… Приезжайте. Наташа оставила вам письмо…
«Платон!
Я позвонила, но не застала тебя… Я хотела сказать: «нет». Не потому, что я не верю твоим словам. Можно влюбиться и с первой встречи. В жизни всякое бывает. О моих чувствах к тебе? Я не имею права ни на какие чувства. Мы взрослые люди. Я совершенно трезво смотрю на вещи. Я скоро умру, хотя мои наивные, добрые родители думают, что я глупенькая девчонка и ничего не понимаю. И в тебе заговорила не любовь ко мне, а жалость. Сегодня я еще и еще продумала все и решила, что мы не будем с тобой больше встречаться. Сейчас меня забирают в клинику. Это письмо тебе передаст мама. Не говори ей ничего.
Платон, я желаю тебе счастья.
Платон прочитал письмо под уличным фонарем на бульваре Леси Украинки. Как она могла написать такое? Он взял такси и поехал в клинику. Его не пустили, но он все же прорвался к профессору, который готовился к вечернему обходу.
— Нет, вы не увидите Наташу. Ни сегодня, ни через десять дней, — холодно сказал профессор. — Возможно, недели через три, если она почувствует себя лучше… Если хотите, напишите ей записку.
Платон долго сидел над листом бумаги, не находя нужных слов.
Профессор не мог понять, почему Наташа сказала, чтобы к ней не пропускали человека, который назовет себя Платоном Гайвороном.
