— Месяца два назад… В конце ноября. Говорил Платон, что как раз первый снег тогда выпал на Сосенку… А я думала, Стешка, что вы переписываетесь… Хоть так, иногда…
— Если б переписывались, то Платон бы мне сказал, — промолвила Стеша.
— О себе ничего не говорит, вроде кто-то навсегда забрал у него личную жизнь и не оставил ничего, кроме ежедневных забот…
— Переживал?
— Наверное… Сказал мне, что… одиноким остался. Так болит у меня за него душа, Стеша. — Галина тихо плакала. — После смерти мамы ни одного дня радостного не знал. Пока нас с Васьком поставил на ноги… Наталка, потом колхоз… да и поседел.
Стеша упала лицом на подушку и тоже залилась слезами.
— Стеша, не плачь, не надо, — теперь уже успокаивала Галина. — Я знаю, что и ваша любовь за ветрами пошла… Такая жизнь.
— Какая жизнь?! — почти вскрикнула Стеша. — Я всю эту проклятую свою жизнь любила его. И сейчас люблю. Я умоляла его, чтобы поехал со мной, просила, чтоб не отпускал меня из Сосенки. Об этом он тебе не говорил?! Она украла мою любовь, а теперь забыла его… Теперь она пошла к другому, — и ей безразлично, что из-за нее ходят по земле двое несчастных…
— Стеша, вы должны встретиться с Платоном…
— Что?! — вспыхнули каким-то черным огнем глаза Стеши. — Я уже, Галя, встречалась. Теперь я не хочу мешать ему… страдать… И ты ему ничего не рассказывай… Я беру с тебя слово.
На кухне послышался голос Клавы:
— Если б я была партийной, то встала бы на учет только в вашем райкоме…
— Идем, Стеша, Саша пришел.
— В моем доме еще не бывало ни одной кинозвезды, — воскликнул Мостовой и обнял Стешу. — Вот это гости!
— А с Фросинкой целовался?! — погрозила пальцем Клава.
— С Фросинкой мы давние друзья, она мне Галину придержала, чтобы замуж за какого-нибудь почетного шахтера не выскочила, — рассмеялся Мостовой. — И вообще, Фросинка уже наша. Я вчера виделся с ее отцом, и он сказал, что дочка после техникума приезжает работать на «Факел».
— Ясно, — сам себе сказал Алексей. — Все ясно…
— Если ясно, так давайте обедать. — Мостовой начал раздвигать стол.
Обедали весело, хвалили Клаву, пили по очереди за здоровье всех, за любовь, за дружбу и за «Факел».
— Чтоб он горел ясно! — сказала Фросинка.
— Это будет зависеть от тех, кто будет на нем работать, — добавил Александр Иванович.
— Что это у вас там за «Факел»? — спросила Клава. — С самого утра слышу: «Факел», «Факел»…
— Комбинат в Сосенке строят, — ответил Мостовой.
— Нефть нашли?
— Нечто серьезнее.
— Саша, что за секреты?! — сказала Клава. — Я все понимаю и молчу… Наверное, нашли титан или уран… Если бы я тебе сказала, что иногда своим краном гружу в трюмы, то… Ты тоже знаешь что?.. Надо… Подцепишь такую штучку, кран сгибается… А что поделаешь? Надо…
— Когда вы собираетесь в Сосенку? — спросил Мостовой.
— Сегодня, — решила за всех Стеша.
— Я вам пришлю машину.
— Нет, Александр Иванович, — сказала Стеша, — мы поедем поездом. Только подумать: до Сосенки — поездом.
— Поездом! — поддержала Фросинка.
— Я могла б и машиной, но если вы хотите поехать рабочим, то и я с вами, — согласилась Клава.
— Тогда до встречи. У меня еще много дел. — Мостовой попрощался. — Мы с Галиной приедем завтра.
— Стеша, передай, пожалуйста, этот сверточек Ваську, — попросила Галина. — Рубаху ему купила.
…Несколько стареньких пассажирских вагонов стояло возле перрона — это и был поезд Косополье — Сосенка. Стеша побежала в кассу и постучала в окошко:
— На Сосенку когда отходит? Четыре билета, пожалуйста.
— Ох-хо-хо, — зевнул уже знакомый Стеше кассир. — Скажем…
— Скажем, скажем, усе скажем, — подхватила Стеша, и они рассмеялись.
Вагон был пустой — такое время: с базара сосенчане уже возвратились, а рабочим второй смены ехать еще было рано. Стеша и Фросинка стояли возле окна, отыскивая глазами знакомые приметы.
— А то что такое, Стеша?! — воскликнула Фросинка. — Когда я была, то этого не видела.
— Это насыпают плотину, — догадалась Стеша. — Море будет.
— Море? — подошла к окну Клава. — Каждый порядочный город должен иметь свое море.
— Какая красота! — восторгался Алексей. — Посмотрите, как вписываются в этот пейзаж краны и эта дамба. А какие высоты! Представляю их весенними, зелеными… А луга, Стеша, ты там пасла телят?
— Там.
— А ветряк! Нет, это очаровательно! Видите ветряк, девушки?
— Видим…
— Вот что надо снимать! — решил Алексей.
Поезд сбавил ход. Показались огромнейшие склады и маленькая станционная постройка.
— «Выдуб», — прочитала Стеша.
Они вышли из вагона, и Фросинка спросила:
— А куда мы пойдем?
— В самом деле, мы ж не договорились, — задумалась Стеша.
— Идемте к маме, — предложила Фросинка. — Или ты, Стеша… Я тебя понимаю, но все равно надо ж когда-то вам встретиться.
— Надо, Фросинка…
— Девушки, будьте мужчинами, — сказала Клава и отдала Алексею чемоданы.
Широкая дорога с бетонными брустверами для тротуаров на обочинах привела их в Выдуб. Собственно, в городе была только одна широкая улица с пятиэтажными домами, просторными дворами и хлипкими деревцами, посаженными осенью. В одном из домов был «Гастроном».
