Как он изменился… Конечно, это был тот самый человек, который держал ее в объятиях, обжег ей губы поцелуем и спас ее от Эдмонда, но плен изменил его почти до неузнаваемости. И все же он был по-прежнему прекрасен!
Мари содрогнулась. Ей показалось, что в камере витает смерть.
Неожиданно глаза пленника раскрылись, из-под одеяла протянулась рука и схватила ее за кисть.
– Кого я вижу? Или это всего лишь новый трюк?
Спустив ноги с койки, Джейсон, подведя ее к огню, долго смотрел на нее.
– Кажется, я тебя знаю. Дай-ка подумать. – Он снял с головы гостьи чепец и, когда ее волосы рассыпались по плечам, воскликнул: – Лесная нимфа! Что ты здесь делаешь, скажи на милость?
Мари отошла к столу и попыталась взять себя в руки.
– Меня послали отнести вам еду и велели обработать рану у вас на шее.
– Вот как? Тогда скажи мне свое имя, красотка!
– Мари, сэр. Мари-Селеста Рейвен.
Джейсон наморщил лоб.
– Французское имя…
Мари внезапно почувствовала прилив гнева.
– Это еще ничего не доказывает, если только вы не станете делать поспешных заключений.
Пленник пододвинул стул и, сев на него верхом, с неожиданным спокойствием проговорил:
– Вы совершенно правы. Я поторопился. – Он взглянул на поднос, накрытый полотенцем. – Это еда? Я умираю от голода.
Мари сняла полотенце с подноса.
– Опять овсянка! Нет, они точно решили уморить меня. Готов отдать правую руку за кусок настоящего мяса.
– В самом деле? Обещаете?
– Клянусь. А за хороший кусок и ногу в придачу.
Сунув руку под передник, Мари достала говядину, баночку с джемом и бисквиты, а затем аккуратно положила все это на поднос.
– Теперь вы мой должник, сэр.
– Господи! Неужели это правда?! – Брэнд схватил мясо, рванул его зубами. Несколько минут он молча жевал, и постепенно на его лице стало появляться выражение блаженства. – Где вы это взяли? – спросил он, доедая последний кусок.
– На кухне, конечно. А теперь давайте займемся вашей раной. – Мари указала на повязку у него на шее. – Придвиньтесь поближе к огню, чтобы мне было лучше видно.
Пленник повиновался. Мари развязала узел и сняла повязку.
Под ней оказалась багровая зловонная опухоль, из которой сочился гной.
– Надо было вам ее раньше промыть.
– Чем? Этой бурдой, которую мне дают пить вместо воды?
Мари начала осторожно смывать запекшуюся кровь.
– Ну вот, теперь по крайней мере чисто. – Она отбросила грязные тряпки и взяла мазь. – Потерпите еще немного, я сейчас закончу.
Обработав рану, Мари быстро забинтовала ее новой повязкой.
– Ну как?
– Теперь намного лучше. – Джейсон улыбнулся, потом двумя пальцами осторожно приподнял ее подбородок и заглянул в глаза. Девушке показалось, будто самый воздух в камере неуловимо изменился; судорога прошла по всему ее телу, колени ослабели.
– Я помню твои поцелуи, Мари Рейвен. – Голос Джейсона шел как будто из самой глубины его сердца. – Нежные поцелуи.
Мари показалось, будто она парит в воздухе. Она снова в его объятиях… У нее возникло какое-то странное незнакомое чувство, как будто его губы высасывают из нее прежнюю жизнь, а на смену приходят новые ощущения, новое знание. Почти теряя сознание, она обвила его руками; пальцы ее впились ему в спину. Два года ждала она этого мгновения. Два долгих года…
И вдруг, неожиданно для самой себя, она оттолкнула его.
– Нет… Я боюсь.
Взгляд Джейсона выразил удивление:
– Не понимаю…
– Охранники… Они могут войти.
– Эти остолопы давно спят. – Он уже снимал с нее блузу. Мари чувствовала, что не в силах его остановить. На ней осталась лишь легкая сорочка. Девушка открыла рот, стараясь заговорить, но не смогла произнести ни слова. Сорочка упала с плеч, и теперь ее грудь скрывала лишь завеса жгучих черных волос. Губы ее чуть раскрылись, обнажив два ряда жемчужно-белых зубов; она дышала тяжело и прерывисто.
– Могу я поцеловать тебя, Мари-Селеста Рейвен?
Мари качнулась вперед. Обнаженные соски коснулись мягких золотистых завитков на его груди. Она яростно прижалась к нему, покачиваясь из стороны в сторону, не в силах сдержать себя. Страсть поднималась изнутри помимо ее воли, повинуясь желанию изголодавшейся плоти.
Дрожащими пальцами Джейсон провел по ее спине. Прикосновение женских губ, груди всколыхнуло давно сдерживаемый огонь в его теле, много месяцев не знавшем женщины. Он мигом забыл о пережитых кошмарах, о долгих месяцах бегства и погони, о тюрьме и мучениях – в его сознании осталась только эта женщина. И даже жар огня в камине теперь не мог сравниться с жаром бешеного желания.
Мари охватил безудержный восторг, губы ее раскрылись. Почему ее так неудержимо тянет к этому человеку, которого называют грабителем и убийцей? Он весь – огонь и бронза, а она, словно мотылек, летит навстречу огню. Девочка с Мистере должна умереть, если она, Мари, хочет узнать, что такое любовь. «Люби меня, Джейсон Брэнд! Люби меня так же сильно, как я тебя люблю!»
