– Полковник Гилберт пока ничего не знает, как вы и просили, хотя я сомневаюсь…
– Гилберт – джентльмен, – перебил его Ло. – Однако деликатности ему не всегда хватает. Хорошо уже то, что он умеет действовать быстро…
– Если мы вообще начнем действовать.
– Значит, вы передумали?
– Я пока еще не принимал никакого решения.
– Вы только что это сделали. Им не причинят вреда. – Ло сдержал улыбку. Как всегда, губернатор качнулся в нужном направлении. – Не понравился мне этот Грегори.
– Вы предвосхищаете мои мысли!
– Уметь предвосхищать – великий дар. Как бы иначе я сумел избежать виселицы?
Кажется, он над ним смеется? Не важно. Главное, он теперь все знает, и, значит, можно спокойно ложиться спать.
– Итак, Мармон вас проводит. Доброй ночи, месье.
– Не расстраивайтесь, друг мой. Я догадался о том, что вы не станете арестовывать Брэнда с очаровательной Рейвен, но причины известны только вам одному, Жан Батист.
Бьенвилль остановился на верхней площадке, дожидаясь, пока Мармон погасит свечи. Снаружи ветер бился о стены и волны набегали на берег со звуком, напоминавшим шорох вороньих крыльев, но он уже ни на что не обращал внимания, предвкушая мягкие объятия постели, где его ждал сладкий и глубокий сон.
Больше медлить было нельзя – прошлой ночью Ло рассказал ему о визите капитана Грегори. Никто не знает, когда англичанин вернется вместе со своим вооруженным до зубов «Брестоном», но если их захватят в гавани Мобила, им конец. Отправляться надо не позже завтрашнего утра.
– В чем дело, друг мой? – раздался рядом негромкий голос Рамада. – Три последних дня у тебя не было желания ни с кем общаться. Что с тобой происходит?
– Ты слишком много разговариваешь.
– А ты слишком мало слушаешь.
– Не зли меня, Рамад! – Джейсон, вскочив на лошадь, круто развернул ее и поскакал по пляжу к холмам.
Только когда Мобил остался позади, он остановился на вершине, заваленной вырванными с корнями деревьями, и спешился. Темный песок под ногами вобрал в себя тепло послеполуденного солнца. Здесь, наедине с ветром и морем, его мрачное настроение понемногу рассеялось и у него появилась возможность немного расслабиться, отдохнуть от постоянного напряжения, а заодно разобраться наконец в противоречивых чувствах, все последние дни раздиравших его на части. Мари так и не простила ему того, что на вечере у губернатора он танцевал и любезничал с Анжеликой, и даже когда он вернулся в гостиницу, все его попытки объясниться ничего не дали. Ночь они провели как чужие, боясь коснуться друг друга.
– К черту любовь! – громко крикнул Джейсон, обращаясь к ветру и волнам.
И в самом деле, что она ему принесла, кроме горя и страданий? Поэтому-то он не вернулся за ней в Пенскотт-Холл, поэтому стал обращаться с ней пренебрежительно, если не грубо, здесь в Мобиле.
Он яростно поддал ногой камень. Мари сама во всем виновата – вот и поделом ей. Если она настолько зависит от него, тем хуже для нее. Когда-нибудь она еще поблагодарит его за этот урок. Конечно, они и дальше останутся друзьями, но не более того.
Тяжело дыша, Анжелика остановила лошадь; шляпка слетела с ее головы и повисла сзади на ленте. Темно-карие глаза, губы, как лепестки розы, ямочка на подбородке, – она смотрела на него сверху вниз с озорной улыбкой. Как бы ей хотелось, чтобы ветер сорвал с нее одежду, чтобы они оказались сейчас друг перед другом обнаженные, ощущая на своей коже прикосновения ветра. Может быть, Джейсон возьмет ее с собой, на свой пиратский корабль, – тогда уж он точно очень скоро забудет ту, черноволосую.
– Я летела быстрее ветра.
– А я ожидал, что ты приедешь в коляске.
– Может быть, у меня больше общего с капитаном Рейвен, чем ты думаешь.
Джейсон выпустил ее из объятий, отвернулся, прислонился к поваленному стволу дерева.
– Не хочешь о ней говорить?
Он молчал. Внизу в заливе чайки летали кругами. Вот одна выхватила из воды рыбку и снова взмыла вверх.
– Хорошо, не будем. Но тогда о ком же? А, знаю! Поговорим лучше о моих лейтенантах. – Анжелика подошла вплотную, так что грудь ее коснулась спины Джейсона.
Неожиданно он резко обернулся, схватил ее в объятия, так что на ее коже остались следы от его пальцев, и впился ей в губы яростным поцелуем. Ничего подобного она в жизни не испытывала. В мгновение ока корсаж ее платья оказался расстегнут, грудь обнажилась.
Анжелика в страхе отступила назад и выставила вперед руки, словно защищаясь.
– О Джейсон!
Его глаза сверкали, как лунный свет на воде. Не говоря ни слова, он отвел ее руки назад, блаженно вздохнул.
Она ему нравится! Незаметно для себя девушка выпрямилась, испытывая гордость за свое тело.
Джейсон прищурился. Молодая грудь… еще не очень полная, но высокая, упругая, и соски смотрят вверх. Он дотронулся до одного, потом до другого. Твердые. Наклонился, обвел вокруг языком, легонько сжал зубами.
Анжелика, ослабев от желания, без сил опустилась на колени. Словно во сне наблюдала она за тем, как он снимает рубашку и ботинки. Ниже талии, под бриджами, вздулся высокий бугор. Почти не сознавая, что делает, она протянула руку и, коснувшись его, содрогнулась.
