«Вамос! (Трогай!)», – и машина покатила по знакомым улицам в полной темноте, не зажигая фар. В периоды частых бомбежек затемнение строго соблюдалось. Жителей в домах на ночь оставалось мало, зато бездомных кошек на улицах было много. Их зеленые глаза сверкали в темноте, что производило какое-то неприятное впечатление.
Хосе был разговорчив. Уроженец Севильи, он любил свой город. О чем бы он ни говорил, при всяком удобном случае разговор переводил на Севилью, расхваливая ее на все лады. Так случилось и теперь. Едва машина отъехала от здания командира базы, как Хосе начал сравнивать извилистые дороги Картахены с прямыми и прекрасными дорогами в Севилье.
«Quen no ha viso Sevilla, no ha visto maravilla! (Кто не видел Севильи, тот не видел чудес!)» – гласит испанская поговорка. Я вспомнил нашу Одессу. О любви местных жителей к ней ходит масса анекдотов.
Проехав предместье Санта-Лючия с его узенькими кривыми улицами, шофер включил синие фары, и мы помчались по знакомой прибрежной дороге на Аликанте. Эта дорога, обычно не загруженная даже днем, была совсем пустынной в ночное время. В порядке предосторожности мой Рикардо имел обыкновение, проезжая по ней в поздние часы, доставать из багажника автомат и класть его рядом с собой на сиденье. Делал он это с тех пор, как двое неизвестных остановили нашу машину и попросили подвезти их до ближайшего пуэбло. Не подозревая ничего плохого, я тут же согласился, и мне казалось, это были самые мирные люди. Но Рикардо уверял потом меня, что это «пистолерос», т. е. анархисты, от которых можно ожидать всяких гадостей. С тех пор вопрос о том, брать ли попутчиков, решал сам Рикардо, а он имел обыкновение прибавлять газу, если кто-нибудь поднимал руку, желая остановить машину. Ночь была светлая, и лунная дорожка тянулась далеко по морю. Редкие селения были пусты и мрачны. Ставни закрыты, и только какой-нибудь прохожий с фонариком в руке изредка появится на дороге и немедленно исчезнет.
– Жаль, что вы не были у нас на юге, – продолжал свой рассказ Хосе, повернувшись назад, чтобы убедиться, что мы не дремлем и в состоянии его слушать. Он говорил о том, как до мятежа изъездил там все дороги между Севильей и Малагой, между Кадисом и Гранадой, когда занимался перевозкой фруктов и вина, чем так богаты южные провинции Испания. Ему не нравилась серая пыльная Картахена и мрачные дороги в горах. «Монтаньяс син агуа, мар син пескадо (Горы без воды и море без рыбы)», – не раз повторял он известную поговорку. «А какая Гранада?» – спросил его Нарцисо. Хосе ответил шуткой: «Кьен но а висто Гранада, но а висто нада», т. е. «Кто не видел Гранады, тот не видел ничего».
Он помнил множество поговорок, иногда удивительно метких, характеризующих испанские города. Знал он и высказывание в стихах насчет Картахены. Там говорилось, что здесь горы без зелени, море без рыбы, небо без облаков. Все шоферы любят поговорить, а испанские вдвойне. И это было бы неплохо, если бы они не пытались совместить веселую болтовню с быстрой (по-испански) ездой и не попадали так часто в кюветы.
Так незаметно мы въехали в Аликанте и, выключив фары, замедлили скорость. Хосе попросил разрешения остановиться около гостиницы, чтобы осмотреть машину перед длинным перегоном до Валенсии, а нам предложил пойти выпить кофе и размяться. В маленькой машине ноги действительно уставали, а я все еще не отделался от последствий автомобильной аварии и после длительной поездки не мог сразу разогнуть левую ногу – колено сильно отекало. Город жил, в отличие от Картахены, спокойной, мирной жизнью, а на рейде всегда стояло какое-нибудь военное или торговое судно с полным освещением. Так было и теперь. На всякий случай стоя подальше от порта, покачивался небольшой корабль; судя по силуэту, это был военный эсминец, занятый контролем поступающих грузов по инструкциям Комитета по невмешательству.
При выезде из Аликанте слева от нас виднелся темный силуэт старой крепости, почти такой же древней, как и Картахена. Клонило ко сну, да к тому же и Хосе, чем-то недовольный, молчал.
Дорога была знакома. Уже много раз довелось ездить по ней, и мы знали все крупные города или пуэбло. Это и насторожило нас. Прошло не менее получаса, а мы не встретили ни одного населенного пункта. Под колесами хрустели мелкий щебень и галька, что тоже показалось подозрительным.
«А вы по той дороге едете?» – спросил я Хосе.
«Сегурисимо (Нет никакого сомнения)», – ответил он. Учить шофера казалось мне неудобным, но я все-таки спросил, ездил ли он когда-нибудь в Валенсию. «Много раз, правда, давно», – ответил он. Продолжаем путь. На редкость ровная дорога из мелкой гальки и ни одной встречной машины. Что-то неладно, подумал я, но решил пока молчать.
Проехав еще полчаса, я снова спросил Хосе, уверен ли он в правильности выбранной им дороги.
