Сил старому хирдману было не занимать, сдерживаться он особо не стремился, а потому руку юноши, что держала щит, тут же отсушило, хотя он пытался уйти от атаки, разрывая дистанцию. Хьялти резко пошёл за ним, нанося ещё один удар, от чего зашиту Тормода опустило вниз, но третий взмах рассёк лишь пустоту, а Пол Глаза вынужден был резко уходить в кувырок, вновь становясь размытой полосой. В никуда из-за этого пришёлся уже удар молодого поединщика, впустую применившего духовный скачок. От досады Тормод перехватил и отправил в противника метательный топорик, звякнувший об умбон щита. Упав на землю оружие осталось лежать примерно полстука сердца, Хльяти поддел его за обух носком сапога, отправив в полёт, а сам ринулся следом. В этот раз Тормод от таранного удара щитом не ушёл и был снесён с ног, а потом условно добит, вполне фактически получив по рёбрам.
— Понял в чём ошибка? — поинтересовался старый воин.
— Да — буркнул его молодой визави — Ты, как всегда, можешь лучше использовать против меня то, что я использую против тебя.
— В этом суть драк с теми, кто тебя превосходит — ухмыльнулся Пол Глаза — Хочешь победить, сделай что-то, чего я никак не могу ожидать.
Тормод мог бы сказать, что как раз грамотное применение того же духовного скачка уже заставляет Хьялти просто улепётывать на новое место, но он промолчал. Всё равно наткнулся бы только на насмешки о том, что удивить он может как раз грамотным попаданием, но пока лишь подтверждает, что умеет двигаться не намного быстрее сонной улитки. Что поделать, старый воин любил подначивать своего протеже. Иногда по-доброму. А иногда по-злому — с трещинами в рёбрах и матом-перематом. Правда этот уровень мотивации не дал ему новых просветлений, как в ту ночь, а потому видимо был признан Хьялти бесперспективным. Несмотря на грозный вид и суровый нрав, мучать людей в своё удовольствие он всё-таки не любил.
Спарринги же продолжались до полного изнеможения «жертвы», которая еле доползла потом до бани, где две служанки смыли с неё пот. В иной ситуации Тормод бы обратил внимание на симпатичных девиц, но не сейчас. Пол Глаза если уж гонял кого, то гонял от души, после спаррингов уже вообще ничего не хотелось, пока очаг праны не вернёт безвольное тело к жизни. Да и у него уже был амурный интерес не чета банщицам. Ингрид была родственницей ярла, чертовски красивой девушкой и занимала мысли Тормода с тех пор как он вернулся из похода. С одной стороны она ему безумно нравилась, а с другой порой столь же безумно бесила своей недоступностью.
Белокурая красавица оказывала удачливому дренгу знаки внимания, но практически не принимала их в ответ, была никогда не против его компании, могла прогуляться с ним на тот же торг, но только в сопровождении пары хольдов. Нет, Тормод понимал меры безопасности близ причалов, кто его знает что там у гостей Берна на уме, но уж в чертоге конунга-то можно было не выказывать ему недоверие так рьяно? К тому же в посторонней компании было почти невозможно поговорить на интересующие парня темы… Как вообще сказать девушке о своих чувствах, если рядом мнутся два хмурых мордоворота и внимательно всё слушают? Вот и приходилось общаться на различные темы от драккаров, оружия и кузнечного дела — до детства в Ландсби, семьи и отношений с братом. Но тут хоть всё в порядке было, а Ингрид не стесняясь делилась историями из собственной жизни.
Её собственный отец был младшим братом конунга и долгое время ходил в вики, как свободный ярл, привозя детям, в том числе и одной из младших дочерей, многочисленные гостинцы. Чего там только не было, от сяньских поющих кристаллов до эльфийских изящных драгоценностей. Хотя ситуацию в семье к сожалению Ингрид была далека от идеальной. У славного Ингвара было три жены и пять наложниц, которые родили ему немало детей. Но, как и их матери, они не очень любили друг друга. Тормод тут мог лишь порадоваться тому, как всё сложилось в его семье и решить ограничится одной спутницей жизни, если только она сама не пожелает себе подругу или подруг. Всех девок всё равно под себя не загребёшь, а спокойствие едва ли не самая важная штука в доме. Это же дом! К тому же ему вроде как по-настоящему как раз одна и нравится, зачем ещё-то?
Добавляло пущей уверенности в таком решении то, что когда отец Ингрид не вернулся из очередного вика, его потомки растащили имущество ярла. Кто-то из сыновей сам теперь с тем или иным успехом бороздит моря, иные управляют доставшимися им земельными наделами в Ассонхейме, часть дочерей замужем, а она и две её сестры остались при дворе дяди. Будь у Ингвара обозначенный им старший наследник, было бы проще, но мужик, зная отношение того же своего первенца и прочих детей от первой жены к иным своим отпрыскам, специально постановил, что все равны. А потому решение о замужестве свободных дочек брата принимать конунгу.
