Репортёры взахлёб вещали что-то в камеры, но полиция ещё долго не снимала оцепления. Таинственные чужаки, захватившие не менее таинственного террориста, скрылись так же внезапно и быстро, как и появились, оставляя простор для фантазии местных любителей тайных расследований и теорий заговоров.
*Смесь реального и вымышленного военного жаргона. "Картоха" - тип гранаты. "Консервы" - противопехотные мины, "шайба" - их тип. "Рвачка" - взрывоопасный предмет.
***
Среди завалов строительного мусора аккуратным рядом лежали перевернутые набок тела. Прошло уже более пяти часов, как их выгрузили здесь, прикрыв от взглядов падальщиков обрывками укрывных материалов. Никто не мог заметить, как дернулись пальцы на руке одного из детских тел. Глаза девочка смогла открыть лишь спустя сорок минут после проявления первых признаков жизни.
Все ещё под действием дурмана, ребёнок не мог толком испугаться. Её первые движения были раскоординированными и неловкими. Ей повезло. Вскоре после неё очнулась старшая сестра, а там понемногу начали шевелиться и взрослые. С разной скоростью, но все пришли в себя. Неподвижным осталось только одно тело, брошенное чуть в стороне и оставленное лежать в той позе, в которой оно и упало. На мертвого предателя косились мутными глазами и старались отползти подальше.
Выжившие долго оставались на месте, сбившись в кучку, пытаясь согреться друг об друга. Возвращение к жизни давалось им тяжело. И все-таки они были живы и даже получили шанс продолжить свой нелёгкий путь.
О том, кто заплатил за их свободу своей жизнью, они задумаются ещё очень нескоро.
В привычной тесноте служебного транспортёра, зажатая с двух сторон крепкими плечами своих соратников, Кора чувствовала себя уверенней. Сейчас ей это чувство было необходимо как воздух. В плане, составленном впопыхах на коленке, было слишком много слабых мест. Слишком много рисков. Если бы речь шла о ней одной, это Кору бы не так беспокоило, но ведь замешаны оказались и её ребята, а последствия провала могли навредить и её отцу.
Кора беглым взглядам прошлась по ставшими родными лицам. Тим Эванс, сейчас внимательно следивший за состоянием их единственного раненого, был по своему призванию истинным спасателем. Идея сохранить более десятка невинных жизней сразу нашла у него в душе должный отклик, и медик добросовестно высчитывал дозировку, а потом с ювелирной точностью выбирал менее заметные при осмотре места для уколов. Лучше всего подходил для целей конспирации укол в подмышечную область. Боли люди почувствовать не успевали, действие специального препарата было мощным и быстрым. Группе его выдавали с запасом, потому что в зависимости от дозировки он мог использоваться как снотворное, обезболивающее или вовсе для наркоза.
Именно Эвансу предстояло писать обоснование для использования препарата, а также снова чем-то заполнить капсулу из воротника Коры, чьё содержимое использовали для правдоподобия легенды о массовом суициде. Потом эту капсулу можно было и списать, никто не стал бы проверять, что у неё внутри. Но для этого нужно было предъявить хоть что-то кроме пустой оболочки.
Вторым героем дня для Коры стал Фил Тагалоа. Прошли те времена, когда самоанец в штыки принимал командование женщины-офицера. Теперь Фил первым из бойцов среагировал на заявление командира, что кто-то должен стрельнуть ей в бедро из автомата Джейса. Как-то же надо было оправдать срыв пломбы с пузырька с опасным препаратом! Кора не могла перестать проигрывать эту сцену в памяти, и с каждым разом на глаза готовы были навернуться слезы.
***
