Более-менее поняв границы, установленные Джейсом, Кора довершила допрос без особых проблем. Он явно хотел кого-то защитить, и Кора постаралась незаметно помочь ему. Информация о подпольщиках Управлению была не так интересна, скорее всего, она должна была уйти правоохранительным силам. То, что рассказывал Джейс, имена, конспиративные точки, - все это уже устарело. Тут Кора уже не так осторожничала. По событиям, предшествующим аресту и происходившим в день их встречи, она уже вела его, как опытный лоцман. Да и действие сыворотки начало сходить на нет, так что их общие тайны так и остались нераскрытыми.
Допрос закончили, Холт увел шатающегося от действия сыворотки Джейса, Тай унес камеру. Кора осталась в комнате одна. Сначала она по инерции продолжала думать о деле, о том, кому надо сейчас звонить, что говорить, какие шаги предпринимать. Потом она посмотрела на закрытую дверь и ее взгляд вдруг стал колючим и злым. Казалось, от такого взгляда металл должен раскалиться и оплавиться, а дверь - слететь с петель как от взрыва. Попадись под этот испепеляющий взгляд человек, точно бы не выжил.
— Мастер-выживальщик, твою мать, - прошипела Кора. - Ёбарь-террорист нашелся!
Она подскочила и от все души пнула стул. Страшный грохот рассыпался по пустому помещению, гулко отскакивая от стен. Кора крутанулась на месте и ногой с разворота отправила в нокаут стул, на котором сидела ещё несколько мгновений назад. Это ее не удовлетворило и она с яростью впечатала кулак в стену.
— Jodido genio, - рычала она, нанося ужасные полноценные удары по металлической стене, совсем не чувствуя боли. - Bastardo! Puto desagradecido!*
Ей было плевать, что несправедливо осуждать человека за то, что он делал, чтобы выжить. И несправедливо было ожидать, что после расставания между ними ещё будет теплиться огонь. И делать что-то хорошее, рассчитывая на благодарность, - тоже правильно. Сейчас Коре было плевать на справедливость, на правильность и на доводы рассудка. Её разбирала злость на Джейса, на саму себя, на всю эту ситуацию в целом. Она чувствовала себя сволочью и идиоткой одновременно, и от этого хотелось выть.
Она била стену, пока кожа на костяшках не лопнула и в местах ударов не начали оставаться мокрые тёмные пятна. Кора остановилась, тяжело дыша, глядя на кровь на стене. Потом выпрямилась, одернула одежду, провела плохо слушающимися руками по волосам и вышла вон. У нее были дела поважнее глупых иррациональных эмоций и бестолковых ненужных всплесков. И нет, она совсем не ревновала. И не была обижена. Ничуть.
Исп. - гребанный гений, ублюдок, неблагодарная скотина
***
Джейс лежал на койке и отчаянно пытался вспомнить, что он там наговорил Коре. Память тонула в токсичных парах сыворотки, но на душе было погано, будто он чувствовал, что где-то серьезно накосячил. Оставалось только доверять Коре, что она подстраховала его и не дала наболтать лишнего.
Кора... Она была такой же прекрасной, какой оставалась в его памяти. Последний раз, когда он ее видел, было в больнице. Она была такой бледной, хрупкой, почти неземной. Сейчас от нее веяло силой, здоровьем, энергией. Какой бы она ни была, Джейса влекло к ней все так же. Каждая клеточка в его теле стремилась к близости с ней. Всем своим существом он жаждал прикоснуться к ней, поймать взгляд этих горящих черных глаз, говорить с ней. И казалось, он был готов продать душу за то, чтобы зарыться в эту гриву блестящих черных волос и вдыхать родной запах любимой женщины.
Права была Мия, скромная хозяйка пекарни, под внешностью серой мышки скрывавшая такой сильный характер, никто не мог заполнить пустоту, оставленную Корой. Джейс все-таки сблизился с Мией уже после того, как она свела его с подпольщиками. Всего на одну ночь, после которой они мирно разошлись. Нет, Джейс всегда был честен с партнершами и никогда не представлял на их месте другую женщину. Но во время сна себя контролируешь хуже. Он назвал имя Коры во сне, вложив в него слишком много нежности. Мия оказалась женщиной гордой и мудрой. Она не захотела греть место, предназначенное для другой. И тогда Джейс осознал, что все его попытки забыть Кору, уйти от своих чувств к ней, были бессмысленны. Он смирился и принял свою любовь вместе со всей ее невозможностью и бесперспективностью. А потом вдруг их с Корой дороги сошлись.
Как он ликовал, когда понял, с кем именно свела его судьба на поле боя! Душа ожила и запела, стоило услышать родной голос. Вот она, его Кора, настоящая - не во сне, не в наркотическом бреду! Его буквально разрывало от радости, любви и нежности. А потом они встали друг против друга, по разные стороны баррикад, разделенные огромной пропастью. Когда он разглядел в ней холодную целеустремленность живого оружия, когда почувствовал, насколько реальной была исходившая от нее угроза тем, кого он взялся защищать, Джейс не смог дать волю своим чувствам.
