Он дождался её после работы у выхода, предложил довезти до дома на уже отремонтированной машине. Морозы в тот Новый год стояли сильные, только поэтому Светлана и согласилась.
– Только в сад заедем. У меня…
– Сын, я помню, – улыбнулся он, галантно приоткрывая дверь. – Я, кстати, Семён.
– Светлана.
Семён работал водителем на дальние маршруты, возил в основном лес, иногда «калымил» в строительных фирмах. Он быстро забрал Светлану с Матвеем в свою двушку в центре Самары. Дом старый, под снос, но она и такой была рада: хоть шалаш, но в городе, а не селе.
Матвей и не помнил времени, когда Семёна ещё не было, и быстро начал звать его папой. Они со Светланой расписались, и она думать забыла о своём Витьке Рудцовом. Рядом с Семёном было тепло и надёжно, а это после рождения Матвея стало первостепенно, а не какая-то там любовь.
Что беременна, она узнала в августе, через два месяца после прихода Витьки из армии. Тот вечер стал для неё роковым.
Светлана ходила, думала, грызла все ногти от переживаний, и так прошёл ещё месяц. Когда она приехала в Алексеевку, ещё два дня ходила кругами по улицам, не решаясь свернуть к нужной калитке. Отец снова пил, потому не замечал переживаний дочери, а мать тогда уже померла: сарай загорелся, а дверь завалило балками. Тушили всем селом, но от матери остался лишь обугленный скелет.
В одну из таких прогулок она заметила, как в соседних дворах суетятся хозяева. Стоял тёплый сентябрь, бабье лето полностью вступило в свои права. На улицу выносили столы, готовилось торжество. Тётя Зина заметила её, Светлану, топчущуюся около калитки, и окликнула:
– Ох, как ты выросла, Светка! Как была красой, так и осталась! Не поможешь мне посуду вынести?
– Конечно, помогу, а что за праздник?
– Так, дети наши женятся! Вот, через час уже должны быть, из ЗАГСа едут. Ты оставайся, не чужая же ни Витьке, ни Василисе моей.
У неё тогда ноги подкосились. Исчезла Светлана Николаевна, лучший работник месяца, девушка, с которой на выпускном хотела потанцевать вся параллель, краснодипломница. Осталась только Светка, навсегда отвергнутая глупая девка, которую использовали и выбросили.
Она проплакала всю ночь, а наутро уехала в район: нужно было выходить на работу. В той общаге она проживёт всю беременность, потому что побоится идти на аборт к врачу, которого посоветует подруга. Развернётся прямо перед дверью в каком-то подвале под теплотрассой и пробежит до самой улицы. Будет работать до самых родов, а через три месяца после снова вернётся, устроив сына в ясли для самых маленьких. Будет и голод, и отчаяние, но Света ни разу не позволит себе обронить и слезинки. Она будет думать только о нём, о маленьком человеке, за которого теперь в ответе. Она назовёт его Матвеем, как автора знаменитой «Катюши» и будет верить, что он проживёт самую счастливую жизнь из всех возможных.
В Алексеевку она вернётся, когда мальчику исполнится три года, и врачи найдут у него кисту в головном мозге. Нужна будет операция, и Светлана, даже если соберёт все свои ресурсы, может заплатить лишь половину.
Отец тогда уже сопьётся и утопится в пьяном бреду. А ей придётся идти к последнему, чью помощь ей бы хотелось просить.
Витька встретил её пьяный и обросший. От него тянуло перегаром и давно не мытым телом, лицо посерело, глаза остекленели. Светлана знала, что Василиса погибла, и он был убит горем, но то случилось пару лет назад. Неужели он до сих пор не нашёл утешения?
Эта мысль почему-то кольнула больнее всего. Что же было такого в этой Василисе, если даже после её смерти Витька продолжает думать только о ней?
– Проваливай, – бросил он заплетающимся языком и уже собирался закрыть дверь, но Светлана подставила носок.
– Нам нужно поговорить.
Матвей стоял рядом, разглядывая скопившиеся на крыльце разноцветные бутылки. Витька заметил его лишь после того, как он пнул одну из них, и они покатились по половицам.
– Ещё и ребенка притащила, ну ты, мать…
– Это наш с тобой ребенок! Наш сын! – на одном дыхании выпалила она. – Ему срочно нужна операция, я знаю, у тебя есть деньги с продажи дома!
«Не мог же ты их пропить», – подумала Светлана, но озвучивать не стала.
Дул промозглый ветер, и она крепче закуталась в дублёнку. Витька поднял палец вверх, призывая к тишине, и всё же вышел к ним, прикрывая дверь.
– Ты меня не дури, Светка, – совершенно безумно прошептал он. – Мы с тобой, мы, были несколько месяцев назад, летом. Сейчас ноябрь. Какой ребёнок? Ему лет пять!
– Три с половиной, – покачала головой Светлана, понимая, что ничего уже не добьётся: мозги полностью растворились в алкоголе. – Сейчас семьдесят шестой год, Витя.
– Как… семьдесят шестой? Ты что, разыгрываешь меня, Светка?
Он было повеселел, но, завидев её серьёзное лицо, вытаращил на неё глаза.
– Светка, ты за кого меня держишь? Совсем того что ли, да? Думаешь, я бы не заметил, если бы несколько лет прошло? Стой, Светка!
Но Светлана уже вышла за калитку, окончательно себе обещая: больше её ноги здесь не будет.
И не было. До тех пор, пока не появилась Тоня.
