– Ну, ты слабак! – пожурил его Фома, когда тот затушил сигарету и выбросил. – На чём мы там остановились?
– На озере.
– Так вот: мать нам часто на ночь рассказывала, что водится в нашем озере чудовище: огромная щука, способная обернуться красивой девицей. Когда-то она влюбилась в путника, что присел у воды передохнуть, и явилась к нему. Вот только истинное обличье на человеческое заменить забыла. И знаешь, что случилось?
– Мне плевать. Давай ближе к Василисе.
– Мы почти дошли до этого, – Фома сделал последнюю затяжку и тоже избавился от улики. – Парень трусом оказался и сбежал. А она успела заприметить у него цепочку, золотую вроде как. У нас же здесь когда-то дорога была от Москвы до Оренбургской крепости, много кто из знати захаживал. Вот она и заприметила тогда девчонку, молодую аристократку, с похожей цацкой.
– И утопила?
– Почти. Стёрла ей память о прошлой жизни и оставила только навязчивую мысль: найти того барина. Стоит ли говорить, что он больше никогда этой дорогой не ездил, – Фома тяжело вздохнул, заглядывая в окрашивающееся жёлто-красным небо и продолжил, – тётка Дуся была бездетной, вот и приютила девочку, а родные родители небось и не вспомнили. С тех пор таскала она ей мужиков всяких, но только с побрякушками. А потом и дочь родила. А потом и та родила. Рожали-рожали, да до Василисы дорожались. И хозяйка всегда помечала ту, что себе заберёт. Волосы рыжим красила. Прямо как этот рассвет.
– Хочешь сказать, что Василиса теперь… ну…
– Одна из них, да. Забрала её себе Хозяйка. Теперь ждать у неё рыжей дочери.
– Ей мало тех, кто и так топит путников? Мавок-то у нас полно, – Витька, наконец, начал понимать, как именно стоит мыслить, чтобы понять происходящее. Иначе крыша точно потечёт.
– Не мавки это вовсе, а усопшие служанки. Мавка – слишком общее название для всех этих тварей.
– Это можно исправить?
– Не знаю. Василису уже не исправишь. Но, по сути, если убрать Хозяйку, то и служить ей больше не придётся.
Витька присел на скамью и схватился за голову. Что же это произошло за прошедшую ночь? Ещё вечером он думал о доме, о женитьбе с Василисой, а теперь всерьёз обсуждает местные предания. Про Серебряное озеро всегда ходила молва, что топит оно путников, нельзя близ останавливаться, пить или купаться тем более. Но местных вода не трогала, и маленький Витька без страха купался там до посинения. А теперь, выходит, что всё-таки забрало озеро у него жизнь, но не собственную, а любимую, так и не ставшую родной.
– Это на Василиску особо не повлияет, – снова заговорил Фома, присаживаясь рядом. Витька уже успел забыть о нём. – Будет как мать и детей растить, и щи варить. Ворожить иногда вечерами, травы там запасать, ты ничего и не увидишь. Я вот и не догадывался, пока сестрице шестнадцать не стукнуло, и мать не завела об этом разговор.
Фома ещё много чего говорил, непонятно, успокаивая себя или Витьку. Разрушились все планы, что он собирал по кирпичикам. Всё разрушилось. Теперь ему остаётся только станцевать на обломках и двигаться дальше, к новой цели.
Было ли Витьке страшно? Безумно. Так, пожалуй, как сейчас, только в пять лет, когда на него летел мопед, с управлением которого дядька Никола не мог справиться.
Но он же не из трусливых, верно? За семью надо бороться, так мать всегда учила. И Витька будет. И победит.
Светлана Николаевна тревожно поглядывала на часы, перебирая в руках недавно связанную кружевную салфетку на столе. Время перешагнуло за полночь, но Матвей так и не появился.
Он, впрочем, никогда не сообщал матери о своем местонахождении и когда будет дома, но заснуть без него она не могла. В последнее время он считал правильным и вовсе не явиться домой, и тогда Светлана Николаевна встречала рассвет.
С трагедии прошло уже полтора года. Когда раздался телефонный звонок, она боялась представить, что будет с Матвеем. Ему придётся услышать приговор: не спасли.
В тот день он потерял не только любимую, но и отца.
Светлана познакомилась с ним, когда Матвею было уже пять. Представительный мужчина в меховой шапке, румяный от мороза и чуть поддатый заявился к ней третьего января, чтобы переоформить паспорт.
– Украли, понимаешь, красавица. Прямо из кармана вытащили, скоты!
«Меньше надо пить», – подумала тогда Светлана. Непонятно, по глазам он тогда понял её мысли, или вовсе умел их читать, но стал оправдываться:
– Ты не подумай, я же не пью! Тепло у вас тут просто, а я пешком от администрации шёл, машина моя сломалась, прямо перед ней! Вот так родные земли встречают! – рассмеялся он.
Светлана глянула на его заявление: и правда, Алексеевка. И как они ни разу не повстречались, ровесники же почти.
– А ты чего, такая молодая и красивая, а в праздники работаешь. Неужели праздновать не с кем?
– Мне сына нужно кормить, – бросила ему Светлана и шлёпнула печать. – Ваше заявление принято. Паспорт будет готов через тридцать рабочих дней. Вот справка на это время. До свидания.
– До свидания, – кивнул он, и шапка слезла набекрень.
