Хорошая была девочка, старательная и отзывчивая. Они с Матвеем учились в политехе на одном курсе, вместе слушали какие-то там общие лекции, на которые сгоняли по несколько групп одновременно. Увидев её, Светлана сразу поняла, что Бог послал её сыну жену за все те мучения, которые она сама перенесла на любовном фронте. Скромная, воспитанная, ну и что, что почти сирота – они станут ей семьей! К тому же, Светлана всегда мечтала о девочке, но у них с Семёном никак не выходило завести второго ребёнка. Так и решили, что сконцентрируются на воспитании уже рождённого Матвея.
Тоня стала бывать у них всё чаще, а через год и вовсе переехала. Светлана сама предложила, не в силах больше смотреть, как им приходится мотаться в её общежитие вечерами по пробкам – Матвей возвращался уже глубокой ночью.
Переехав, Тоня быстро взяла на себя домашние обязанности. Светлана, конечно, разрешила, но была уверена – долго её запал не продлится. Они все такие сначала, понравиться хотят, но очень скоро надоедает. К её удивлению, ничего подобного не произошло.
Светлана смотрела и не могла нарадоваться. Уже сейчас она видела их семью: тихую, домашнюю Тоню, следящую за хозяйством, и работающего Матвея. Среднестатистическую такую семью. Не без косяков, но любящую, а это главное.
Он же мог найти себе какую-нибудь неформалку, байкершу или тусовщицу, и тогда всё, пропал сын.
Со второго курса Матвей пошёл работать, а к выпуску они уже скопили на свадьбу. Скромную, с родителями и парой друзей, зато свою, честно заработанную.
Бабушка Тони жила в Кирилловке, деревне чуть дальше от Самары, чем Алексеевка, потому рано утром Семён поехал к ним, чтобы забрать обеих. Светлана с Матвеем и гостями ждали в ЗАГСе.
Не дождались.
Их не могли найти больше четырёх месяцев, а когда, наконец, сумели, Матвею стало только хуже. Пожалуй, в неизвестности надеешься, что человек жив. А когда отец уже лежит в гробу, надежда окончательно умирает. Как и часть сердца, отданная этому человеку.
Тоню так и не нашли. Возбудили уголовное дело, но быстро закрыли. Она оказалась пропавшей без вести.
Хоть дно и исследовали водолазы, но её там не оказалось. Озеро умело хранить свои секреты.
Следователь советовал смириться:
– Озеро слишком мелкое, дамочка, чтобы потерять тело. Ну, запаниковала девочка, свадьба всё-таки, в последний момент передумала. Спаслась да сбежала, а может и раньше из машины вышла. Где мне её теперь искать?
Матвей бросил работу, и вместо неё начал мотаться на то самое озеро. Думая, что так ему станет легче, Светлана взяла неделю за свой счёт и уехала вместе с ним в Алексеевку. А когда вернулась, коллеги взглянули на неё с удивлением:
– Свет, а ты чего здесь?
– В смысле? На работу пришла. Ты, Нюта, вот как спросишь!
Нюта вытаращила на неё глаза:
– Так тебя полгода не было. Начальник давно новую девочку взял.
– Как? Это розыгрыш, что ли?
«Как… семьдесят шестой? Ты что, разыгрываешь меня, Светка?»
Светлану как током ударило. Она глянула на календарь, висящий на стене.
Девяносто шестой год. Март.
Светлана встряхнула головой, отгоняя мрачные воспоминания. Здесь, в Алексеевке, время и правда текло по-другому, и зря она тогда гадостей надумала на Витьку. Пока они с Матвеем были здесь, по ту сторону, в Самаре, например, прошло… десять лет? Двадцать? Тридцать? Она не считала. На накопленные деньги завела хозяйство и снова обосновалась в месте, откуда так пыталась сбежать.
Короткая стрелка тем временем достигла двух.
– Что-то ты совсем загулялся, – покачала головой Светлана, направляясь к шкафу: его стоит поторопить.
Светлана шла по пустынной улице в сторону старых развалин. Когда-то там стояла железнодорожная станция, состоящая из одного здания десять на десять, но её давно списали, и туда лазили только дети, желающие попугаться и найти приключений. Матвей в последнее время тоже полюбил это место, и Светлане подобное совсем не нравилось. И пускай он был уже взрослым, материнское сердце всё равно каждый раз сжималось от тревоги.
Фонари и покосившиеся дома остались позади, а холодная, окутывающая со всех сторон тьма густела и пыталась залезть под рёбра. Светлана достала из кармана заранее заготовленный фонарик.
Заброшенное здание приняло её сквозняком и хрустящим под сапогами стеклом-рафинадом.
– Матвей?
Коридоры ответили гулким эхом. Стараясь переступать через лужи и горы мусора, Светлана огляделась, подсвечивая неприличные рисунки на стенах, и двинулась в сторону полуобвалившейся лестницы.
– Матвей, прошу, ты здесь? Отзовись, – позвала она, сглотнула подступающий ком истерики.
Когда она преодолела половину, на втором этаже послышался шелест и ругательства. Светлана вздохнула с облегчением и прибавила ходу:
– Матвей, это ты!
Он появился секундой позже в проходе: весь потный и грязный, занимающий чем-то руку.
– Зачем ты пришла?
– Матвей, я…
– Уходи.
– Нет, Матвей, – Светлана попыталась взять его за руку, но тот отшатнулся от неё, как от прокажённой. – Пойдём домой. Пожалуйста.
