Ей было не больше пятидесяти, хотя, возможно, даже меньше: объёмы явно добавляли возраста. Синий пуховик в горизонтальных линиях также играл совсем не на достоинствах фигуры. Но всё это меркло, стоило увидеть её очаровательную улыбку и большие, дружелюбно распахнутые глаза. Голубые-голубые, отчего-то они казались Даше знакомыми, но припомнить ей не удалось.
– Галька, привет! Я тебе тут яиц принесла, как просила! – сказала она, передавая продавщице небольшой свёрток, и, наконец, заметила Дашу. – Ой, это ты, что ли, Даша? Ну, ты и выросла, скажи же, Галь?
Галя в ответ недовольно цокнула, пряча свёрток за прилавок.
– Ты меня не помнишь, что ли? Я Светлана Николаевна, вы с моим сыном на великах гоняли. Матвей его звали.
Но Даша так и не вспомнила ни Матвея, ни его мать. Лишь из вежливости согласилась:
– Да, конечно, Светлана Николаевна.
– Прими мои соболезнования, дорогая. Всё это наверняка очень тяжело, – она вмиг погрустнела и схватила Дашу за руку, немного её потрясла. – Я ещё зайду к тебе сегодня проведать, да по хозяйству, может, чем-нибудь помогу.
Не успела Даша отказаться, как уже оказалась вытеснена к двери, а Светлана Николаевна и Галя были увлечены своими разговорами. Секунду она ещё посверлила спину матери Матвея, а после направилась домой.
О какой помощи она может говорить? Сама даже на поминки не пришла, где всего-то нужно было выпить да закусить, с каким хозяйством эта тётка решила помочь? К тому же, хозяйства-то давно уже нет – раньше были и куры, и кролики, и даже козочка по кличке Катька, а как дедушка умер, всех распродали. Федька с котами только и остались.
Когда Даша подходила к дому, у забора уже топтался Витька. В руке он держал железное ведро, где кто-то активно бултыхался в воде.
– Вот, – только и сказал он, исчезнув в неизвестном направлении.
Вот так, стараясь удержать равновесие между пакетом с продуктами и рыбой, она дошла до двери. Долго искала ключи по карманам, а когда всё же нашла и отперла дверь, бросила их на стол вместе с телефоном.
В летней кухне нашёлся длинный таз для мытья, и живая щука отправилась в него. Запахло водорослями и сыростью. Рыбина могла спокойно плавать кругами, и Даша, сидя рядом на табуретке и положив голову на руки, наблюдала за её метаниями в воде.
Решение, что делать дальше, не пришло, поэтому Даша решила обратиться к интернету. Там точно всё знают, в том числе как чистить рыбу.
Но на столе его не оказалось. Не было и ключей.
– Это ещё что значит?..
Она точно помнила, что оставляла телефон здесь. На всякий случай ещё проверила карманы куртки, но и там его не оказалось.
Даша замерла в центре комнаты, вглядываясь в каждый её угол. На ум пришла присказка, которую бабушка повторяла каждый раз, когда что-то теряла.
– Нет. Я взрослый, современный и рациональный человек, – успокаивала она себя, заглядывая под кресла, в сервант, на верхние полки, где априори не могло быть телефона, но все остальные места уже были проверены.
Задохнувшись, она присела на подлокотник кресла. Похоже, рациональное в бабушкином доме не имело никакой силы. Вдохнув больше воздуха, Даша тихо, нисколько не веря в результат, произнесла:
– Домовой-домовой, поиграй да отдай…
Потом громче. И ещё громче и увереннее. Она говорила долго, каждый раз меняя интонацию от молящей до полной ярости, но ничего волшебным образом на столе не появилось.
На глаза попалось пустующее место на холодильнике. Бабушка всегда ставила туда стакан молока с печеньем, и маленькая Даша не понимала, зачем делиться с каким-то духом.
– Отчаянные времена требуют отчаянных мер, – вслух подумала Даша и полезла в недавно принесённый пакет.
С молоком проблем не возникло, а вот печенья у неё не оказалось. Дома Даша уже сотню лет не покупала сладостей: из каждого утюга твердили, что сахар – это яд, и лучше питаться радиацией, чем им. И Дашины подруги, уподобляясь трендам, сидели на правильном питании. Сама Даша не хотела выделяться, потому и себя приучила к протеиновым печенью и шоколаду. Только вот молочку на безлактозные аналоги так заменить и не смогла: слишком любила сыр, творог и кефир.
Поэтому за неимением сладостей, на холодильник отправился ломоть свежего батона. Решив, что не стоит смущать и так недоброго соседа, Даша вышла на улицу и стала мысленно считать секунды в ожидании.
Послышался топот за дверью. Громкий и тяжёлый, будто внутри по гнилым половицам шагал великан. Даша отшатнулась, Федька загавкал. Дом заходил ходуном, и из груди едва не вырвался крик. Казалось, и так не слишком крепкая конструкция сейчас просто разложится карточным домиком.
Но скоро всё стихло. Несколько минут потребовалось Даше, чтобы набраться храбрости и открыть дверь.
Телефон и ключи лежали на прежнем месте. Пустой стакан с молоком оказался там же. От батона осталось лишь пару крошек.
– Может, ты мне и рыбу почистишь? Я тебе целую булку отдам, – перешла на подкуп Даша, задирая голову к потолку: отчего-то ей казалось, что дух дома обязательно прячется где-то на возвышенности и глядит на неё сверху вниз.
