Глаза-бусины больше не выражали детского любопытства. Они глядели так, будто ждали следующего хода противника.
Вот, смотри, я залетел внутрь. И что теперь ты сможешь сделать, кожаная?
Даша взялась за швабру.
Она изобрела этот метод – использовать её наподобие деревянной палки для обороны, какой, к слову, она и являлась – когда очень хотела играть с котами, а те, в свою очередь, совсем нет. Они прятались под кровать, и уже немного повзрослевшая Даша не могла достать своих пушистиков оттуда. Тогда в ход и шла швабра.
Вот теперь досталось и ворону: он каркал, метался под потолком, но Даша была неутомима. Она не станет спать с дикой тварью в доме. Пусть летит себе на улицу. Коты тоже всполошились, и когда птица летела опасно низко, атаковали с кресел.
В итоге командной работой им удалось заставить его вылететь в открытое окно. Уже почти покинув дом, он задел крылом стакан, и тот полетел вниз. Даша бросилась его ловить, но не успела: тот уже коснулся пола.
Но не разбился.
Он застыл, а через секунду вновь оказался на столе. Ни капли воды не вылилось на ковёр.
Даша подошла ближе, осмотрела его, потом место, куда стакан должен был приземлиться. Но нигде не оказалось ничего подозрительного. Стакан как стакан. Даша даже попробовала воду на вкус, но ничего подозрительного не обнаружила.
– Чертовщина какая-то…
Утро заволокло туманом, и пожухлая трава под ногами отдавала сыростью в нос. Даша вышла на крыльцо, заварив себе кофе и поставив кружку рядом, оглянулась в сторону соседнего участка. Витька как раз запирал калитку, одной рукой пытаясь удержать полное ведро и спиннинг, а другой – свежую газету.
– Доброе утро!
Не ожидавший такого Витька подпрыгнул на месте, выронив содержимое из рук. Щука вильнула хвостом и выпрыгнула из ведра, расплескав воду. Но он быстро вернул рыбину на место.
– Доброе, Дашок, доброе, – кивнул Витька, как-то воровато выставляя перед собой скромное имущество, мол, смотри, ничего лишнего не взял. – Ты все чаёвничаешь, а я уже с уловом вернулся!
– Щуки наловили?
– Нет, что ты! Только мавок, вон, целое ведро! – расхохотался он, раскрывая рот с выбитым передним зубом.
– Мне уже не пять лет, – обиженно сообщила Даша, делая глоток кофе.
Сосед Витька относился к рыбалке как к промыслу, можно сказать, только за счёт рыбы и жил. Но в детстве, когда Даша задавала слишком много вопросов, он отвязывался от неё словами о том, что ловит мавок на местном озере. А ещё с малых лет она знала, кто такие мавки: некрещёные утопленницы, которые путают мужчин и утаскивают их на дно. А на спине у них нет кожи, только позвоночник и гнилое нутро. Совсем как у вывернутых, что мерещились ей в то же время, только с другой стороны.
Даша пускай и побаивалась соседского алкаша, а всё же переживала, что и его утащат, а потому лишь сильнее донимала и просила поклясться: тот больше не явится на озеро.
Но он всё равно ходил и даже оставался невредим. Это стало очередным доказательством, что все бабкины рассказы не больше, чем сказки, которыми пугают детей, чтобы те не приближались к водоёмам без взрослых.
– И как? Хорош улов?
– Не жалуюсь, – пожал плечами Витька, направляясь в дом. На пороге он задержался, добавив, – Заходи через часик за рыбкой, нашей, настоящей поешь. Ты хоть чистить-то её умеешь, молодёжь?
– Обижаете, – покачала головой Даша, на что получила добрую усмешку.
Как чистить рыбу она понятия не имела. Живую – тем более.
Но желудок требовал еды незамедлительно, поэтому, взяв денег и заперев дом, Даша отправилась в магазин.
Бабушкин участок находился на отшибе, ближе к лесу, потому топать до цивилизации предстояло долго. Не то чтобы деревня была большая, но улиц десять точно предстояло пройти.
За всю дорогу Даша не встретила ни души. В её памяти село осталось ярким и живым, но то было летом. Осенью же оно засыпало так же, как и природа вокруг, и если из редких домов ещё шёл дым, то во двор, ощутить, так сказать, утреннюю стужу, никто не спешил. Все дети, что приносили этому месту немного жизни, поразъехались кто в школу, кто в детский сад, и здесь словно остались одни старики.
Она потянула за ручку двери с приклеенным листом бумаги. Надпись гласила: «С девяти до семи» размашистыми буквами. Даша услышала звон колокольчика. Позднее донёсся недовольный вздох.
Внутри было тепло и сухо, в какой-то степени даже слишком: Даше сразу же захотелось обратно на улицу, до того тяжело стало дышать. Но купить продуктов всё равно нужно.
– Здравствуйте.
– Здрасьте, – кивнула ей женщина за прилавком, отбрасывая с глаз фиолетовую чёлку. – Чё брать будете?
– Мне, пожалуйста, макароны, сыр…
Набралась целая сумка продуктов. В доме бабушки не осталось даже куска хлеба, и нужно было пополнить запасы, раз уж Дашка собирается здесь жить. Уже когда она собиралась расплачиваться, колокольчик вновь подал голос: на пороге появилась женщина.
