Привлекая их внимание, Павел вскинулся во весь рост и метнулся в сторону пропасти, где щетинились скальные отломки. Кувыркнулся, броском ушел от пуль, ударившись о камешник. Выиграл несколько секунд! И, увидев вставшего в полный рост темнокожего солдата, выстрелил. Очевидно, ранил, судя по жалобному вскрику. Но тут же свинцовые струи всклубили вокруг укрытия мельчайшую колючую пыль. Удушливо потянуло порохом. Очереди учащались и становились ближе. Он изредка отвечал англичанам, стреляя только прицельно и не тратя патроны. Сейчас, в окружении врагов, им владело одно желание – продержаться подольше, чтобы Марьяна с сынишкой успели добраться до первого крестьянского дома…
У Павла оставалось всего несколько пуль, когда подкравшийся из-за елей неведомый шотландец сзади застрочил из автомата. Внезапно сраженный, Павел качнулся, опершись рукой о шершавый бок валуна. Мысли спутались… Однако, ощущая, как немеет ставшее неподвластным тело, и слыша как будто рядом молитвенное пение, он успел заметить, что Марьяна минула склон, – точно ушла в небо.
В последнее мгновение Павел повернулся на восходящее солнце, в ту сторону, где были Дон и его хутор, и среди сверкающих снегами горных вершин, тронутых первыми лучами, увидел белый храм с позолоченными куполами, высоко и навечно вознесенный над темной гибельной бездной.
