Но вот замкнули кольцо, сжались, напряглись. Дальше работает группа задержания, а Дюшина задача – не допустить разрыва кольца, не выпустить никого, сдержать, задавить. Забрало шлема темного цвета, поэтому лиц митингующих не разглядеть, все в мутной дымке, но так и должно быть. Лица могут быть разными: добрыми, жалостливыми, страстными, вопящими – любыми. Но жалеть никого нельзя. Каждый сам делает свой выбор и должен за него отвечать. А жалость только мешает. Как будто он, Дюша, не понимает, что перед ним живые люди, которые боятся боли. Так какого черта на митинг поперлись? Никто их силком не тащил. А у него – работа. Хорошая или плохая – это другой вопрос, какая есть. А еще есть устав, и есть присяга, и приказ командира, который не обсуждается. Дюша выполнит его в любом случае.
Задержанных выводили из кольца по одному. Почти никто не сопротивлялся. Привычно звякал ржавым железом матюгальник, в который раз выплевывая в сырой воздух одно и то же:
– Граждане – расходитесь – данное – публичное – мероприятие – проводится – с нарушением – требований – пункта – 24 – точка – 4 – статьи – 5 – и – пункта – 4 – точка – 5 – статьи – 5 – Федерального – закона – о – собраниях – митингах – демонстрациях – шествиях – и – пикетированиях – от – девятнадцатогого – точка – ноль – седьмого – точка – 2004 – года – номер – 54 – вы – можете – быть – задержаны – и – привлечены – к – административной – ответственности. – Граждане – расходитесь.
Толпа молчала. Затравленно рассыпалась в разные стороны, когда ОМОН шел на захват, затем осторожно (по одному, по два человека) снова собиралась на пятачке. Не было лозунгов. Не было транспарантов. Сборище недовольных и митингом-то было сложно назвать, но происходило что-то необъяснимое. Стоило закинуть в автобусы первую партию митингующих, как на их место тут же вставали новые. Люди всё прибывали и прибывали нескончаемым потоком. Поднимались из недр метро, приходили пешком со стороны Садовой, Адмиралтейства, площади Восстания. У Дюши от напряжения и липкой усталости закружилась голова. Сколько их? Ну сколько же их? И чего им всем надо? Когда все это закончится?
Дюша вспомнил слова инструктора, сухого, жилистого старика:
– В разгоне толпы решающую роль играет не техника, а тактика. Существует несколько правил, которые нельзя нарушать, если вы стремитесь к бескровному разгону митинга или шествия. Прежде всего, в толпе нельзя создавать панику, иначе затоптанных не избежать, даже если акция проходит в чистом поле. С демонстрацией необходимо обращаться, как с грузовиком на скользкой дороге, то есть управлять без резких движений. Толпа обладает огромной инерцией, поэтому правило номер два: движущуюся толпу нельзя останавливать внезапно, иначе задние ряды затопчут передние или вся масса снесет любой кордон, какие бы Рембо в нем ни стояли. Из этого вытекает третье правило: движущейся толпе необходимо всегда оставлять пути к отступлению, которые позволят расчленить ее на несколько потоков. В вашем случае – это Садовая улица и Перинная линия. Среди митингующих будут агитаторы и провокаторы. Их задача проста: вывести людей на Невский проспект и организовать шествие. Этого нельзя допустить ни в коем случае. Поэтому! С вами будут работать опера в штатском, которые выявят главарей. Ваша задача – задержать их, а в случае сопротивления обезвредить. И запомните: вокруг будут журналисты. Запретить им съемку мы не имеем права. Поэтому! Спецсредства использовать только в самом крайнем случае. В самом крайнем. Надеюсь, до этого не дойдет. А то успокоишь одного – заверещат по всей Европе о «правах человека». Про Жемчужного прапора все слышали. Тьфу, позорище какое… – старичок искренне сплюнул. – Вам все понятно?
Да, Дюше все было понятно. И от этого на душе становилось спокойно. Потому что очень важно знать, что ты – прав! Не просто самому знать, а впитать эту правоту через своих товарищей, командиров, инструкторов. Ведь все они не могут разом ошибаться. Иначе все зря: и служба, и страна, и собственные мысли. Иначе он, Дюша, гроша ломаного не стоит.
Но на площади все было по-другому. Да, их предупреждали об отморозках из «Другой России» и «Обороны», но люди, пришедшие сегодня к Гостиному Двору, не были похожи на нацболов. Студенты и студентки, мужики-работяги, менеджеры, старички – самые обычные люди, каких Дюша ежедневно видит в метро по дороге на работу. И эта их обычность подтачивала ось всех инструкций, всех приказов.
Последнего митингующего усадили в «пазик», и кольцо оцепления распалось. Омоновцы заняли свои привычные места перед автобусами, перекрывая выход на Невский проспект. Дюша поднял забрало.
Холодный сырой воздух ударил в лицо и опьянил. А вместе с воздухом ворвались вечерние краски, огни фонарей, шум улицы и непередаваемый запах Петербурга: взвесь водорослей и выхлопных газов. Этим запахом хорошо занюхивать стакан водки на пустой желудок. Дюша даже подумал: сейчас бы вмазать грамм сто.
Вдруг сзади, из автобуса, раздался скрип отодвигаемой рамы окна и заверещал девичий голос:
