И хотя не все было понятно в словах знатного индейца, Кесада вынужден был признать: то, что казалось ему недавно бредом — в самом деле, не безумие ли бросать в воду драгоценности! — оказалось явью. Поистине они попали в сказочную страну. Размышления Кесады прервал бравый Ласаро Фонте. К удивлению Кесады, он просил у него не больше не меньше как разрешения… осушить озеро Гуатавита. «Терпение, мой друг, терпение, — ответил Кесада, мы еще не хозяева, а незваные гости в этой стране».
Вскоре хозяева и гости возвратились во дворец. Испанцы были приглашены на трапезу в один из роскошных залов. Получили они и драгоценные дары золотые кубки и чаши, украшенные изумрудами, тонкие плащи. Опытным взглядом они определили, что здесь есть чем поживиться. Но не сейчас. Нужно дать понять местным касикам, что суачиас умеют ценить дружеское расположение.
Внимание Кесады привлек юноша, чем-то очень похожий на Гуатавиту. «Это мой младший племянник, я пришлю его тебе, когда кончится праздник благодарения; если хочешь, он будет служить тебе верной службой», предложил Гуаска Тикисоке Кесаде. «Мальчишка бегает быстрее ваших оленей, плавает, как утка, вынослив и ловок, как обезьяна. Да будет он знаком союза между сыном Орла и сыном Солнца. К тому же ему известно много ваших слов». «Откуда же?» — удивился Кесада. Слегка улыбнувшись, Тикисоке ответил: «Уже много дней он стал вашей тенью и следует за вами в толпе индейцев». И Кесаде показалось, что ему действительно знакома эта ладно сбитая фигурка, темные изучающие глаза, смышленое лицо. «Неплохой лазутчик, — подумал генерал про себя. — А Гуатавита совсем не прост».
Уже давно ушли на покой необыкновенные гости Гуатавиты, а тот все еще сидел в глубокой задумчивости на четырехногом «дутро» — троне. Вот и пришел конец власти грозного сипы. Напрасно Парящий орел собирал своих воинов на подмогу суачиас. Сыновья солнца сами расправились с коварным Тискесусой. Лазутчики-гуатавитяне из укромных засад следили за стычками между воинами сипы и пришельцами. Шаг за шагом отступали его недавние враги. И каждый раз радость наполняла сердце Гуатавиты. И пусть месть, завещанная предками, совершена не его руками, а этими странными суачиас, которые живут как люди, но могущественны как боги, все равно это хорошо.
«Что даст союз с грозными посланцами Солнца? Не погубит ли он меня? Но ведь к их ногам склонились все бывшие союзники и вассалы сипы. Да и можно ли противиться воле всемогущих богов?» Смутные, неясные предчувствия не давали ему покоя. Все, что окружало чужестранцев, было так необычно, так непонятны были их намерения, что Гуаска Тикисоке пребывал в полной растерянности. Его утешало только одно: хорошо, что он успел спрятать сокровища, гордость и славу его рода, в потаенном месте, известном одному ему. Настанет время, и они будут сложены к ногам его любимца и наследника Гуаски Паусо, который в уединенном храме готовится к посвящению.
На исходе тревожной ночи Гуатавита принял единственное решение приставить к главному суачиа одного из многочисленных своих племянников, по имени Гуаска Чута. Ведь недаром имя его значило Орлиный глаз. Что-нибудь он да увидит. Распрощавшись с Гуатавитой, испанцы двинулись на поиски горы зеленых камней — «чуекута», так индейцы называли изумруды. Словно желая побыстрее избавиться от чужеземцев, местные жители с готовностью брались показать дорогу в места, где чуекута собирали пригоршнями. Что бы там ни было, а все это выглядело заманчиво.
Сорок всадников во главе с капитаном Валенсуэлой немедля отправились в путь. Вскоре действительно на горизонте показалась причудливой формы высокая скалистая гряда. Вокруг нее раскинулись владения правителя Сомондоко. Спешившись, испанцы начали подъем. Вот наконец и вершина. Взглянув вниз, испанцы обомлели. Они забрались так высоко, что земля внизу напоминала море. Вооружившись копьями, пиками, ножами, они лихорадочно принялись копать ямы в надежде, что каждому из них сразу же повезет. Вокруг готовые узкие канавки, прорытые индейцами, и деревянные лотки, с помощью которых они промывали породу. К вечеру испанцы, взмокнув от пота и набив мозоли на руках, поняли, что изумруды не валяются на земле. Здесь нужны были долгие и упорные усилия.
Спустившись вниз, они узнали от местных жителей, что камни добывают только два раза в год — в сезон дождей. Получив в подарок три дивной красоты изумруда, конкистадоры утешились. Было еще одно, что немного успокоило их: с высоты им открылись обширные, уходящие на восток плоскогорья — льяносы, очень похожие на те обетованные земли, которые грезились солдатам в страде бесконечных походов.
