Не могу сказать, что я понимал его. В моей жизни не было людей, которые могли бы оплатить мою жизнь, и хоть я этого ему не сказал, подобные рассуждения мне казались истерикой избалованного ребенка, который привык к хорошей жизни и даже не мог представить как уныло за ее пределами. Но я проникся к нему глубоким уважением, после этих слов. Я шел на все это — на работу, на поиски своего места и поиски новых смыслов в жизни, только потому что у меня не было иного выбора. Мне нечего было терять. Меня не ждали квартира, хорошая работа и теплое уютное будущее. Максим же, был готов принести все это в жертву, ради своих интересов. Я не мог не уважать его за это.
— Я вообще думаю, что мне стоит бросить все здесь и уехать, — продолжал Максим уже с воодушевлением — Прям как ты. Как думаешь, мы могли бы уехать из Ключа вместе?
— В Белгород? — я не мог понять, всерьез он это или нет.
— Ага. Почему бы и не в Белгород. Найду там работу. Займусь наконец-то чем-то, что будет мне нравится. Ты мог бы помочь мне там обосноваться.
— Думаю да, — ответил я неуверенно — Вообще-то мы могли бы снять квартиру вместе. Я бы познакомил тебя со своими друзьями. Тебе они понравятся, — Максим воодушевился еще сильнее.
— Я это серьезно, — я кивнул головой, давая понять, что понимаю это — Отлично. Я подумаю обо всем этом пару дней, и мы все обсудим, — он заметно приободрился, мне показалось, что у него даже расправились плечи. — Так ты возьмешь меня завтра на работу? Деньги мне не нужны. Можешь оставить их себе. Нахватало еще обирать бедняков, — Максим рассмеялся.
— Как скажешь, — согласился я, все больше задумываясь о том, насколько странен был этот парень. Тысячи людей мечтали не идти завтра утром на работу, и наверное, лишь он во всем мире мечтал об обратном.
Когда я вернулся к Инне, дверь мне открыла странного вида девица. Волосы у нее были неухоженные, лицо рябое, ресницы густо намазаны тушью. Одета она была в мужскую рубашку, застегнутую до самого горла.
— Привет. Я Марина. Приятно познакомиться. Проходи, — враждебно произнесла она.
Тут же показалась Инна и повела меня в свою комнату.
— Не обращай внимания, — прошептала она и повела меня в свою комнату.
— Слушай, — начал я осторожно. — Ты прости за вчерашнее. Я облажался по полной программе. Сам не знаю, что на меня нашло. Ты не думай, что я всегда такой, — я нервно теребил рукав.
— Не заморачивайся — ответила Инна мягко, — забыли об этом.
— Что будем делать? — спросил я чуть погодя.
— Погуляем немного.
Из дома мы вышли уже поздно вечером. Инна шла впереди, кутаясь в шерстяной джемпер. Я же остался в джинсовой куртке и кедах — погода казалась мне просто чудесной. Я то и дело спрашивал: «Куда мы идем?». Инна каждый раз отвечала: «Уже близко. Скоро сам все увидишь», — и мы шли дальше, а я все больше убеждался, что не имею понятия, где нахожусь. Мы вышли на старое железнодорожное полотно. Дорога была заброшенной. Между шпал росла трава, местами рельсы прерывались. Полотно тянулось метров на пятьсот и упиралось в полуразрушенное депо — здание из белого кирпича, на фасаде которого красной кладкой было выложено «1960. СССР». Все окна были выбиты. Депо стояло, погруженное в темноту.
— Зачем мы пришли сюда? — спросил я.
— Мой отец работал в этом депо. Тогда я еще здесь не жила, приезжала только раз в месяц. В девяносто девятом его закрыли, с тех пор и стоит заброшенным. Не была здесь уже десять лет. Ты знаешь, немного грустно видеть это место таким. Как будто мое детство никому не нужно, как и это депо.
Дальше мы шли молча. Тишину нарушал только далекий скрежет металла. Стены депо кое-где обрушились. Ворота порталов были выломаны. Населяли здание только голуби. Инна поднялась по полуразрушенной лестнице. Она аккуратно переступала места, где в бетонном полу образовались дыры. Мы прошли по коридору и зашли в дальнюю комнату. Дверь была снята с петель. Из мебели остался только деревянный стол и несгораемый шкаф. Обои лоскутами свисали со стен. Инна долго стояла молча, а потом вдруг оживилась:
— Пойдем в парк. Там уже включили фонтаны. — Она потянула меня за собой. — Ты должен увидеть их.
— Зачем мы вообще сюда приходили? — недоумевал я.
— Просто так, — в голосе ее было что-то тоскливое и болезненное.
Вскоре мы покинули депо. А мне все казалось, что я каком-то сюрреалистическом сне. Все события с момента моего отъезда из Белгорода смешались в какой-то невообразимый пазл и с каждым днем мне все меньше казалось, что я хоть немного контролирую происходящее.
