Это было странное время, когда многое начало меняться. Нас начали считать угрозой и относиться к нам соответственно. В опалу попадали концерты и клубы. Власть начала довольно активно бороться с асоциальными формированиями и под горячую руку попадали не только экстремистские организации, но и вполне себе безобидные объединения поэтов, либералов, марксистов и феминисток. Досталось тогда и многим интернет-СМИ, которые были довольно далеки от политики. Кремль требовал результатов, нередко на местах перегибали палку, но поскольку это работало, Москва старалась не вмешиваться. Все это лишь усиливало пропасть непонимания в обществе, особенно среди молодых людей.
Лето 13-го было на удивление жарким. Днем царили зной и солнце, ночью — темнота и зной, и все млело, плыло и мечтало хоть ненадолго спастись от пекла. В конце июля я устроился помощником в автомастерскую. Работа оказалась нетрудной. Я просто должен был делать все, что скажет слесарь — низкорослый мужчина в синем комбинезоне, пропахшем машинным маслом. Олег мне нравился. Он был умен и предельно прост. Семьи у Олега не было. Он был чуть сгорблен и рябой. Сам Олег себя не стыдился. Свою безобразную внешность часто высмеивал: «Зато с таким лицом не нужно думать, во что одеться», — и хрипловато смеялся, похлопывая меня по спине.
Целыми днями я торчал в мастерской. Иногда оставался с Олегом посидеть у ворот или выпить по бокалу холодного пива в баре, что был неподалеку. Устав от города, я часто брал рюкзак и отправлялся бродить по окрестностям. Вечера проводил с приятелями. Они все так же спускали все деньги в барах, визжали от счастья и танцевали на улицах. Носились по городу взад-вперед и все мысли посвящали свободе. Все те же разговоры: «Мы должны искоренить все предрассудки и сделать наше общество толерантным», — и тут же: «А я про что? Выдрать с корнем все устаревшее и построить заново». Но все они словно танцевали на плахе. В глубине души все мы понимали, что скоро нас крепко возьмут за горло. Это было последнее лето, которое мы провели вместе.
Первым уехал Артем Бабак. В сентябре 2013-го он был задержан полицией за хранение наркотических средств и депортирован обратно на Украину. Там он довольно крепко увлекся идеями украинского национализма. В какой-то момент он даже решили полностью отказаться от русского языка. Для меня это не было проблемой в детстве, еще до того, как кабельное телевидение и интернет получили широкое распространение, наш старый телевизор ловил всего четыре канала и два из них были на украинском языке. Я довольно неплохо знал мову, чего нельзя было сказать об Артеме, поскольку вырос он в русскоязычной семье, а большую часть своей жизни прожил в Белгороде. После начала войны в Донбассе Бабак и вовсе прекратил общаться со мной. Довольно скоро русские стали его врагами. Вот уж никогда бы не подумал, что между нами может встать национальный вопрос. В 15-ом году он стал бойцом одного из добровольческих батальонов и по своей воле отправился в зону АТО. А зимой того же года был убит под Дебальцево.
Тем же летом Анна Мирош связалась с каким-то панком из Москвы и довольно быстро уехала к нему и вышла замуж, чтобы поскорее получить гражданство. Ничем хорошим этот брак не закончился, но она так и осталась в Москве. В 19-ом она снова вышла замуж и переехала в Берлин. В итоге она стала одной из немногих, с кем мне удалось сохранить дружеские отношения даже после начала войны. Мы по-разному смотрели на причины и истоки этого конфликта, но все же сумели преодолеть разногласия, ради сохранения того, что объединяло нас на протяжение десяти лет. Хотя стоит сказать общались мы не так и часто, а виделись и того реже.
Ситников Дима при помощи связей отца устроился автором в местный журнал, откуда его вскоре уволили за преданность либеральным идеям. Тогда он решил, что карьера успешного журналиста для него важнее принципов, и сменив политический курс, стал редактором одной из местных газет, крепко связанных с администрацией. С ним мы никогда не были особенно близки, и вскоре после того, как все разъехались, наше общение прекратилось само собой. Я много лет ничего не слышал о нем. Пока однажды не увидел его в утренних новостях. Он освещал последствия ракетного удара по Белгороду для одного из федеральных каналов. Наверное, это можно было считать его успехом, но я совсем не уверен, что он хотел заполучить его такой ценной.
