– Свобода! Недавно и я был твой собрат. Но, что делать? Надо обрастать солидностью, семьей. Хоть и все это мне, как серпом по одному месту! У одного моего дружка, потом познакомлю, своя сауна. Там и бильярд, и боулинг, пиво отменное, рыба – сказка, массаж. Но это все – чепуха! Какие там девочки! Улет! Уезд! Полгода назад еще, каждую неделю там зависал. Сейчас, уже с трудом припомню когда в последний раз переступал порог этого благословенного заведения… Но для тебя, Петь, тряхну стариной, – съездим туда на досуге. Новый член нашей ассоциации, просто, обязан пройти этот священный ритуал очищения. А, Петь? – он задорно подмигнул серым, окруженным рыжим пухом ресниц, глазом.
– Альберт Николаевич, таких почестей я еще не заслужил!
– Все лучшее – соратникам и друзьям. Таково мое кредо. Ты, девок-то, каких любишь?
– ….мм, – Петр замялся.
– А может, мальчиков предпочитаешь?
– Спасибо. Лучше девочек. Предпочитаю симпатичных и здоровых.
– С этим там строго. Ты что! Культурное заведение! Мы ведь не ханыги какие. Рафик их проверяет регулярно. Если что не так – им не поздоровиться. Ну, да это – его дела. Раньше я большой ходок был. Любил это дело. Что ты! Но время изменилось. Сейчас даже побаиваюсь лишний раз там появиться. Раз в люди пошел – береги свою публичную харю. Имидж, как говориться. А то, глядишь, одним мытьем и от рейтинга избавишься. Народ то у нас ханжить еще не отвык. В особенности, всякие там, тетки в летах – матери семейств. Заклеймят меня как разрушителя нравственных устоев, и считай – непроходной. Так что, Петя, пользуйся пока молодой и не на виду! Я ж понимаю, мужику это дело необходимо. Чтоб не закиснуть.
– Нет уж, Альберт, не пойду я в депутаты. Слишком большая жертва, для меня.
Я уж, как-нибудь в тени. Среди простого населения.
– Вот это умно!
– С другой стороны, узнай твои избиратели какой ты ухарь, может, если и не больше, то горячей тебя поддержали б. У нас ведь, все-таки, не Америка. Даже мат народным языком признают.
– И снова, верно глаголешь. Нравишься, ты мне, Петька! Однако, надо поосторожней. Дело проверенное. Армия старых дев и впавших в ханжество баб, представляет у нас львиную долю электората. А ты – счастливчик. Свободный, молодой, Бог даст, очень богатым человеком будешь. А если сработаемся – не последним человеком в стране нашей гребаной. Ведь как у нас бывает? Во власть руку не запустишь, что стоить будут твои собственность, богатства, деятельность, наконец, жизнь твоя, Петя? Да ничего. Это – только мираж. Если ты не в фаворе у власти, и состояние твое слишком велико, чтобы не быть незаметным, единственный шанс его спасти – перевести активы и свою шкуру за кордон. Иначе, не успеешь глазом моргнуть, как останешься без штанов и за решеткой. Это еще не самый худший расклад. Закон у нас суров. Закон, не тот, что на бумаге. Тот, как известно, что дышло. А тот, что – по жизни. Так вот, этот жизненный закон – тайга. На вершине айсберга – сильнейший. Он и кучка, примкнувших к нему, составляют реальную власть и закон. Они лишь позволяют дышать остальным. И не дай Бог, если заподозрят кого в нелояльности к ним! Вот такая у нас демократия! В любой удобный момент, заподозрив тебя в том, что ты копаешь под их благополучие, сотрут в порошок! Принимая во внимание этот факт, надо сделать все возможное, чтобы тебя не сожрали. Выход один – сожрать их. Для этого, надо объединить силы и парализовать структуры подчиненные нынешней группировке. Возможность такая есть. – Альберт, говорил, глядя в окно. Складывалось впечатление, что он больше не замечает Петра. – Стремно, конечно. Но, что мужчине жизнь без риска? Народ нищает. Верхушка богатеет. А кто они те, что сидят, сейчас, на самом верху? Тьфу… Только и слышно, как рассуждают о благе простых граждан, а, на самом деле, методично их ограбили. Что ни говори, народ – тупой. Его кормят подачками, обещаниями, открыто издеваются, а он терпит! Такое ощущение, что ему самому хочется услышать очередную ложь, в оправдание собственной пассивности. Наша задача – открыть ему глаза на то, что очевидно и предложить решение. Рассказать во весь голос, что его обобрала шайка жидов. Тогда, терпению людей придет конец. Народу, не придется перенапрягаться, только – передать власть в руки нашей партии. Но первое, о чем надо заявить людям – наше намерение пересмотреть итоги приватизации. – Альберт многозначительно замолчал.
– Как ты себе это видишь? Не слишком ли большой смутой будет чреват подобный ход? – Петр сказал это, только для того, чтоб нарушить тишину, таким образом, показав, что политология Альберта небезынтересна ему.
– Смута? Не смута, а справедливое возмущение. И оно на руку нам. Его то мы и ждем. На него и ставим. Если провести опрос общественного мнения, думаешь, людям не понравится эта идея? Ведь даже ежу ясно, что прошедшая приватизация – форменное надувательство. Они только и ждут, чтобы кто-нибудь с трибуны поднял голос против нее.
– А повторная приватизация не будет таковой?
