Этот Альберт – зарвавшийся сталинист, честное слово. Жуть берет, когда вспоминаю о том, что он говорил в отношении внутренней политики, в частности, Чечни. Не обращать внимание? Как всякий раз, стараешься не обращать внимание, наталкиваясь на тупой, оголтелый национализм, в среде знакомых, родственников и даже друзей? Наверное, большинство из нас, на самом деле, не хотят никого убивать. Но и понимать другую культуру не хотят. Поэтому нам сложно даже терпеть чужих. Поэтому мы не в состоянии даже считаться с тем, что у тех других, может быть, другая правда. Чужие, становятся для нас, причиной бедствий. Самим злом. Их чуждость становится достаточной причиной, к ненависти. И нам достаточно малой крови с нашей стороны, чтобы вражеской пролились реки. Кровь не измерить. Математика пасует, когда дело доходит до ненависти. Такой феномен, как Альберт, – опасное явление. Потенциальный злодей. Доберись он до заветной, единоличной власти, скольких заставил бы плакать горючими слезами? Его речи могут потешать до поры до времени. Но, что если эти речи станут руководством к действию? Он ведь не одинок. За ним уже сотни тысяч! И это семечки! Что если за ним пойдут миллионы? Ох, как много тех, кто ждет спасителя с железной десницей! Кто же преградит ему путь. Кто избавит от кошмара наяву?.. Только такой же герой, как он. Дай Бог, хотя бы, не столь же рьяный. Ангелов, при любом раскладе, там не наблюдается. Им туда путь заказан. Да они, почему-то, туда и не стремятся.
Но что же делать мне? А что мне? В конце концов, я не обязан рубить этот гордиев узел. Его не могут разрубить уже тысячелетия. Надо иметь чудовищно завышенную самооценку, чтоб мнить себя в силах освободить людей от деспотизма и несправедливости. Пусть каждый думает за себя и делает свой выбор. Я пришел к Альберту не для политических баталий. Пусть это эгоистично, но я строю мою жизнь. Делать это для других, полномочий не имею. Для меня, лично, – Альберт существенная подмога. Этого достаточно. А с волками жить – по-волчьи выть. Повою немного с Альбертом. Поднимусь слегонца, надоест – разойдемся, как в море корабли. Куда бы вот только податься? И зачем только мне достался мир полный этих Альбертов? Как не крути, он прав, даже имей полную мошну, у нас, в России, не будешь чувствовать себя свободным. Чтоб быть уверенным в сохранности благосостояния – должен будешь тесно с властью дружить. А там – ему подобные.
Ладно. Хватит тоскливых мыслей нагонять. Можно ведь и по-другому посмотреть на события: Петя, тебе привалил фарт! Не будь дураком! Хватай удачу за хвост! Будь осторожен, хитер и умен, тогда тебе никто не страшен. В мире Альбертов надо быть цепким и осмотрительным. Тогда только, сможешь стать сильным и свободным.
Петр сидел за письменным столом, на котором были ворохом рассыпаны бумаги и документы. Размышления пришли к логическому концу. Он сонно посмотрел на часы. Половина третьего ночи. Он посчитал, что лучшее, что мог бы сделать, сейчас, – пойти спать.
Петр принял решение. Сегодня утром, он позвонил на трубку Альберту и подтвердил свое согласие. Достать деньги не составит проблемы. Договорится со своими бывшими конкурентами, отдаст им остатки товара оптом. Дешево, но быстро. После того, как он сделал этот ответственный шаг, к нему вернулось спокойствие духа и уверенность в себе. На данном этапе точка была поставлена. Для того, чтоб восстановить силы и развеяться, он вышел прогуляться по городу пешком. Он любил прогулки возле дома, благо квартира, которую он снимал, находилась, в самом центре, на девятой Советской. Стоял прекрасный теплый день, даже слякоть, куда-то исчезла. Прохожие разоблачились. Люди устали от долгой северной зимы. Кто нес надоевшие пальто и куртки в руках, а кто и вовсе оставил их дома, и, рискуя собственным здоровьем, бросал вызов обманчивой питерской погоде. Солнышко озаряло молочно белые лица девушек и женщин. На них, сегодня, можно было, без труда, поймать улыбку. Прекрасная половина. Да, в такую пору, этот штамп не кажется заезженным. И доля правды в нем, конечно, есть. Вот она, ничем неприкрытая женственность. Она выбралась, из тяжелой, порой даже уродующей, верхней одежды. Вот они ножки в капроновых колготках, вот они, плывущие, словно по волнам, бедра, колышущаяся грудь, лебединая шейка.
