Алексею слова не давались. Он невнятно подергал губами, затем кивнул головой в сторону комнаты. Петр скинул ботинки, проследовал в предложенном направлении. Брезгливо озираясь, он изучил помещение, как будто проверяя, что все осталось на своих местах. Сел на стул. Хозяин опустился на диван. Внешний вид Алексея оставлял желать лучшего. Можно было бы даже подумать, что это вовсе не он, а какой-то мужчина лет на 20 старше, или неизлечимо больной. Он находился в состоянии близком к прострации. Для Петра, это, конечно, не могло остаться незамеченным, но он не встревожился. Еще бы! Трясется, теперь, как и прежде, за свою жизнь. Как осиновый листочек. Он не испытал к нему и тени сострадания. Напротив. Он находил даже какое-то удовлетворение, созерцая несчастное создание в столь плачевном положении. Ему плохо. Что ж. Вполне закономерно. Разве было хорошо Адаму, мне, Ксении. Слизняк. Сейчас, он даже толком не может языком пошевелить. Ходит, словно в штаны наложил. Ладно. Хватит злости. Каково ж ему будет, если он узнает плоды своего предательства, если он уже сейчас такой коматозник?
– А мать и жена где? – Резко, словно щелчком хлыста, разрушил тишину Петр.
– Нет. Уехали на два дня.
– Тем лучше. Ты не должен страшиться меня Леша. Я не тот, кого следует бояться. Но я считаю, ты должен знать. От тебя зависела судьба нескольких людей. Нашего Адама больше нет. Случайность, – что я и Ксения целы. Но это не все. Погиб еще один честный человек. Впрочем, мертв и один подонок… Если б не ты… Это останется с тобой навсегда. – Петр тяжело посмотрел на собеседника. На удивление, тот никоим образом не отреагировал.
Он словно невменяемый, уставился немигающим взором в рисунок ковра:
– Я знаю. Я знаю все. Но ты знаешь не все. Ты имеешь право сделать, то, что считаешь нужным. Мне все равно. Мне не хочется больше жить. Я не герой, Петя. Я не гожусь, наверное, даже на то, чтоб называться просто человеком.… Там, на кухне, еще два мертвых тела.
Петр широко распахнул глаза. Вскинул брови. Слова Алексея ошеломили его. Он с недоверием покосился на дверь. – Кто?
– Саша и еще… этот… Горелый. Я их отравил. Усыпил и отравил газом.
Петр дернулся вперед, вихрем влетел на кухню.
Два крупных безжизненных тела лежали на полу рядом. Не было сомнений – они мертвы. В кухне, даже при настежь открытых окнах, еще чувствовался характерный запах газа.
– Давно? – тревожно спросил Петр.
– С ночи или с вечера. Я не знаю.
– И что теперь?
– Мне все равно. Можешь вызывать милицию, если хочешь. Тебе бояться нечего – виноват только я.
– Не болтай ерунды. Тебя упрячут лет на 12. Придется их отсюда увозить. А пока, пойдем. Как в морге. Честное слово. Можно спятить. Теперь понятно, отчего ты такой отмороженный.
Вернувшись в комнату, Алексей занял свое прежнее место. Петр принялся нервно расхаживать взад-вперед. В голове его роились разного рода тревожные мысли. Картины недавнего ужасного прошлого, гипотетические сценарии ближайшего будущего. Особенно поразило его лицо Саши. Там, на кухне, оно показалось ему таким чужим, незнакомым и, в то же время, безмятежно спокойным. Даже невинным. Сколько всего произошло в такой короткий период! Осознать, принять, толком поразмыслить, не было времени, а главное, душевных сил. Петр снова ощутил себя растерянным ребенком, ставшим действующим лицом зловещей мистерии. Ему, как и некоторым сказочным персонажам, воплощение темных сил загадало загадку. От ее решения зависела судьба его друзей и его собственная. Но в смятении, он не мог найти ответа. Не зная, что предпринять, он посчитал, что будет разумным последовать выработанной привычке – не совершать поспешных и необдуманных поступков. Взвесить все за и против. Во всяком случае, следует обождать, когда здравый смысл подскажет ему правильный ход.
– Стоп. Не надо ничего делать… – вдруг произнес он. – Ты их обыскал?
– Нет. Мобильные их звонили. Но я к ним не прикасался.
– Хорошо. Они – люди Альберта. Альберт их и заберет. Я позвоню ему. Скажу, как есть. Он – не дурак. Позаботится о том, чтобы все прошло тихо. Шум такого рода ему, – точно, без надобности. Ребята же эти, не так ценны для него. Думаю, я найду слова. Ты понял, о чем я?
– Понял. Звони, – безразличным, упавшим голосом согласился Алексей.
– Я позвоню. Но вначале, очнись. Леша, ты слышишь меня?
– Да…
– Тогда скажи, что-нибудь. Я знаю – не просто, но нам надо что-то сказать друг другу… Я не имею права винить тебя… Я не хочу этого… Я не имел права впутывать тебя в эту историю… И это – моя вина. Каждый человек может, сколько может. Мы переживем это.
– Но уже никогда не будет так, как раньше. – словно очнувшись от сна перебил Алексей.
– Не будет. – Петр тяжело согласился.
– Как же мне жить дальше? – он почти прошептал.
