– Именно. Ты, если в живых остаться хочешь, и в тюрягу загреметь желания не имеешь, или Петра туда отправить, должен забыть всю эту историю. Ты не меня, никого – не видел. Никто у тебя ничего не спрашивал и сам ты ничего не знаешь. Дошло?
Алексей кивнул. В горле у него пересохло. Известие о кончине Адама, убийстве Петром Калиныча, гибели незнакомца, разбудили в нем прежний ужас. Ему показалось, что он даже почувствовал лицом дыхание смерти, долетевшее до него прямо с далекого Кавказа. Алексей покрылся холодным потом. Адама нет. Петр выжил, где-то прячется.
– А как же девушка? Ксения?
– С ней тоже все в порядке. Ее отпустили первой. Ну-ну, не нервничай так. Честно говоря, я подозревал, что ты так воспримешь. Поэтому и прихватил с собой кое-что. – С этими словами, Саша извлек пузатую бутылку Smirnoff, объемом в один литр. – Накрывай стол, хозяин! – Весело прикрикнул он.
Кроме брикета сосисок, в холодильнике ничего не оказалось. Они были тут же сварены. Водку разлили в помутневшие от времени и вековой пыли граненые стаканы. Все трое выпили.
– А Петр? А Адам? – вдруг без всякой связи и непонятно к кому обращаясь пролепетал Алексей.
– Да, что ты заладил, как попугай? – в первый раз подал голос Горелый. Водка возымела над ним действие и роль молчальника ему наскучила. – Была б моя воля, инженер, я б твоего Петра на ремни пустил. – Так что, благодари меня за корешка… Да, и девку эту оприходовать стоило бы. Калиныч дурака свалял. Заигрался в добренького. Вот теперь, в землице и лежит… Что смотришь, инженеришка? Не нравится? Тебе б еще больше не понравилось, если б ты, хоть одним глазом увидел, что я сделал с Адамом вашим. Тоже мне, – герой! Мухомор горный. Нет, чтоб все по полочкам разложить. Серьезные ведь люди приехали. Зою Космодемьянскую строить начал. Пришлось шкуру с него и спустить… Да-а.. Понял, как иногда опасно бывает идиотом быть?
Алексей оторопел. Рот с непрожеванной сосиской приоткрылся. Глаза остекленели. Он смотрел на Горелого, как кролик на удава.
– Горелый, ну что ты опять человека напугал? Он то, тут, причем? Он-то, правильно все сделал. Премию, вот, от Альберта приработал. Для семьи. И так уж натерпелся, бедолага. Его б подбодрить. – С мягкой укоризной вступился Саша.
– Ты еще мне указывать будешь? – Горелый внезапно вспыхнул. Зашипел, как гремучая змея, готовая к броску. – Барыга дешевый. Если б не Алек, и ты бы огреб у меня. Мне с тобой сидеть то рядом – впадлу.
Саша изменился в лице. Медленно отстранился. Он выглядел глупо и беспомощно.
– Ты, Сашок, не забывай, кто ты, а кто я. А то решил! Альберту словечко шепнул и ты уже гоголем расхаживать можешь? Ошибаешься. Да, в зоне тебя, последний фраер трахнет. Максимум, на что сгодился бы ты, – парашу за мной убирать. Переговорщик! Щегол сопливый. А туда же! За Горелым присматривать! Присматривал, тут, один. Калинычом звали. Не ты! Уважаемый был человек. Но где он, а где я? Вот так… – Бандит, последний раз, с презрением взглянул на Сашу, взял сигарету и отвернулся к окну. Всем своим видом он дал понять, что необходимое для поддержания своего статуса он сделал, а дальнейшее – его мало интересует.
Саша заметно раскраснелся. Ему было неловко перед Алексеем. Но чувство страха которое вот-вот, словно клешнями придавило его маленькое сердце, отпрянуло. Он быстро сообразил, что опасность миновала. Горелый лишь показал зубы. И сейчас, Саша может вернуться к исполнению своей миссии. Но надо быть осторожнее.
– Ладно. В общем, Леша, сам видишь, как не просто дела обстоят. Серьезные люди и дела в этом замесе фигурируют. Я, как понимаешь, здесь не бог весть кто, а ты и того меньше. Поэтому цени отношение одного очень уважаемого и влиятельного человека, который просил передать тебе вот это. – Саша положил перед Лешей пачку банкнот. – Конечно. Он мог ничего тебе не давать. Но этот человек, больших возможностей и широких жестов. Тех, кто поддерживает его, он в обиду не дает. А тем, кто вызовет его неудовольствие, я не позавидую. За то – не грех и выпить.
Стаканы вновь наполнились до половины и тут же были опустошены.
Через пару тостов, Горелый оттаял. Стал поминутно дергать Алексея за рукав, скабрезно шутить и требовать девочек. Саша, тоже расслабился, и опрокидывал чаще остальных. Он раскраснелся пуще прежнего, глаза блестели. При этом, веселым он не выглядел. Скорее возбужденным. Озабоченным. Как будто обеспокоенный чем-то, он искал для себя выход из сложного положения, и не находя его, заливал внутренние метания водкой.
**********************************************************************
Мертвенно зеленый Алексей, неопределенным жестом, указал вглубь квартиры. Петр вошел. Слабым, словно из под земли, голосом Алексей произнес:
– Я ждал тебя.
– Ну-ну. Куда пройти позволишь? Невозмутимо осведомился гость.
