Внутри меня возникает странное опустошение – понимание, что все, что я сделала, все мои обиды и слезы оказались напрасными. Я злилась на все и всех, я оплакивала того, кто на самом деле выглядит совсем не так, как тот, кого следовало бы жалеть.
– Тея, – окликает меня Хантер, выводя из ступора, в котором я пребываю с того момента, как услышала их голоса. – Ты точно в порядке?
– Точно, – сухо отвечаю, засовывая подальше свое чувство вины, которое с каждой секундой прорывается сквозь легкие, застревая в горле. – Кажется, вы разбились на машине, разве нет?
– Да, для всех это именно так, – говорит Дион, глядя в мои глаза через экран. – Самым важным было сделать это для Джеймса Каттанео.
Упоминание имени этого «человека» заставляет ком, стоящий в горле, откатиться обратно и с новой силой подняться вверх, взрывая в моей голове целую бурю эмоций. Если мой Дион сделал это только для того, чтобы Джеймс поверил в их смерть, то какой смысл был во всем этом? А как же его ярое желание отомстить ему за все, через что он прошел? Как же желание «нарыть» компромат на все его грязные дела, а потом убить его самым извращенным способом, который придет в голову, и получить удовольствие от его страданий? Все было напрасным? Почему он так просто отказался от всего этого? Какова цена его решения?
– А я… – начинаю, пытаясь собрать воедино предложение, которое хочу сказать, – я не должна была знать правду?
Мой взгляд полностью сосредоточен на брате. Я пытаюсь прочитать его эмоции, пытаюсь понять его… Но он молчит. Он сжимает губы в тонкую линию и опускает взгляд. Кажется, ему не нравится, что я вот так обо всем узнаю…
Я, если честно, тоже не очень счастлива узнать все таким образом. Но в то же время понимаю: если бы не мое идиотское сопротивление, Хантер мог бы рассказать мне обо всем еще раньше. Не сейчас, а тогда, когда я была у него дома… В день, когда была заперта… Если бы…
Если бы я не была такой тупой эгоисткой… Если бы я открыла рот не ради очередной ругани и обвинений, а для того, чтобы быть правдивой и искренней, ничего бы этого не произошло.
– Тея, я хотел тебе рассказать еще в тот день, когда вернулся, – подтверждает Хантер мое мысленное обвинение, и все внутри меня сжимается, лишая возможности функционировать. – Но ты была настолько агрессивно настроена в мою сторону, словно была не в себе. И что бы я тебе ни сказал, ты бы все приняла как ложь.
Вспоминая тот день, я чувствую, как с душевных ран безжалостно срывают верхний слой, заставляя кровь стечь по коже.
Это был день, с которого все пошло наперекосяк – катастрофа, разрушающая все. Снотворное. Темнота. Запертая комната. Хантер. Мои истерики. Мой уход. Смерть Диаза.
И контрольный удар – новость о смерти моего брата.
Все, что произошло в тот день, окончательно сломало последнюю надежду на справедливость и спокойную жизнь.
– Когда я поехал к тебе, – продолжает он, – дом был выставлен на продажу. В университете сказали, что тебя никогда не существовало. Дженни… Дженни сказала, что ты перестала отвечать на ее звонки и сообщения, словно решила отрезать все связи с окружающим миром. А поездка к Диазу тоже…
Его голос затихает. Я вижу, как он крепко сжимает кулак, как будто сдерживается. Внутри меня все колеблется, кажется, мои смешанные эмоции достигают пика, выкручивая все таким образом, что я чувствую себя двойственно: и той, кого предали, и той, кто предала.
– Диаз умер, – наконец, произношу я, не отрывая взгляда от одной точки в пространстве.
– Я узнал об этом, Тея. Случайно, когда приходил на могилу к Беатрис для видимости, – говорит он, опуская ладонь на мое запястье и успокаивающе поглаживая его.
– Я вообще-то жива, – ломает тишину Беатрис, и мне внезапно хочется влепить ей пару ударов по лицу за все те моменты, когда я думала о ней с сочувствием.
Полгода назад мне было жалко ее отца, осознавшего, что он потерял свою дочь. А теперь желание избить эту девушку возрастало с каждым взглядом на нее.
Если бы Эван знал, что его дочь жива… Если бы он только знал. Он бы не прошел через все круги ада, не искупался бы в чане с кипятком и не решился бы на все, во что я его втянула…
– Сочувствую, – произношу я с грустной усмешкой, ощутив полный шок от произнесенных мною слов.
– Тея! – одновременно восклицают Хантер и Коннал.
– Я счастлива, – неожиданно для самой себя выдаю, – я хотела сказать, что я безумно счастлива. Как прошел… год, Коннал? – спрашиваю я, переводя взгляд на его лицо.
Только сейчас я замечаю, что его глаза выглядят более счастливыми, они светятся каким-то новым жизненным смыслом, и это не соответствует тому, каким я его запомнила.
