– Я? – он недоверчиво указывает на себя пальцем, а затем, словно напрочь позабыв о реальности, запрокидывает голову и разражается смехом. – Ха-ха, Хантер, рассмешил. Если я на инвалидной коляске, это не значит, что я болен. А-а-а, или ты о моем психическом состоянии? – его голос полон злорадства. – Вроде бы нет отклонений. Абсолютно здоров, мне не нужны диагностики, чтобы быть уверенным в этом.
– Я дал тебе простое и легкое задание, с которым мог справиться любой. Тебе нужно было найти компромат на меня и избавиться от нее. А что сделал ты? – его слова висят в воздухе всего несколько секунд, прежде чем он продолжает: – Трахал ее и играл в любовь? Идиот, даже после ее предательства… Она такая же, как все другие женщины. Я предупреждал тебя: нельзя под них прогибаться. Какого хрена ты не послушал меня? – он делает паузу. – Подвел ты меня, щенок.
– Это я тебя подвел? – слегка удивленно спрашиваю его. – Ты, блять, трахаешь и продаешь детей! Ты понимаешь хотя бы, что творишь, Джеймс Каттанео? Что ты такое?
– А, так ты все-таки уже все знаешь, да? – спрашивает он, самодовольно улыбаясь, как будто чувствует свое превосходство. Было бы в чем…
– Ты ради своей мерзкой выгоды и патологического желания доминировать уничтожил в себе все человеческие качества, если они хоть когда-то были. Ты не отец. Тебе никогда нельзя было иметь детей. Ты – кусок дерьма, который должен сдохнуть. Ты – чудовище, которое даже не заслуживает права называться человеком.
Его самодовольная улыбка внезапно меркнет, но он пытается держаться, а я продолжаю выводить его из себя:
– Тебе даже в голову не приходит, сколько боли и страданий ты причинил, так? Ты гордишься своей властью над теми, кто слабее и беззащитнее? Это не власть, Джеймс. Это ложь и трусость. Тебя кто-то обидел в детстве? Или твой отец воспитал тебя этим образом? Или измена матери стала последней каплей, спровоцировавшей проявление жестокости и расстройство личности? А может, тебя никогда не любили по-настоящему, и поэтому ты обиделся на весь мир, решив, что власть, деньги и знакомства с высокопоставленными людьми позволяют тебе творить такое? – перечисляю все, что приходит в голову, надеясь на хоть одно попадание.
Он кривит лицо, словно я бросаю в него камни. Но ведь я на самом деле был бы не прочь кинуть в него пару булыжников, таких, что прибьют его к земле… надгробной плитой, например, под которой он даже не смог бы сгнить, потому что уже прогнил изнутри… весь.
Джеймс кивает Дереку, и тот, стиснув зубы, смотрит на меня, словно я сказал что-то недопустимое. Его взгляд полон затаенной ярости и подчинения приказу. Он приближается ко мне, готовый к действиям, и бьет меня по лицу несколько раз.
– Как ты смог вырастить сыновей, если делаешь подобное с детьми? – спрашиваю, медленно выплескивая вязкую слизь вперемешку с кровью на пол, целясь на его безукоризненно вычищенные до блеска туфли, надеясь оставить такую же грязную метку, как и он сам.
– Так, а ты не хочешь заткнуться? – фыркает он. – Трахаю я только девочек, – произносит он насмешливо или даже с гордостью, словно жаждет показать какое-то извращенное превосходство. – Мальчиками занимаются другие. А понимаю я или нет… Конечно, понимаю, – продолжает он с омерзительной, почти демонической интонацией. – Ты хоть представляешь, как это приятно? Они такие невинные и чистые. И быть первым, кто запятнает не только их тела, но и всю жизнь – безумно потрясающая перспектива.
Его самодовольное выражение лица настолько противно, что мне хочется облить его кислотой, чтобы хоть немного придать его внешности характерность речей.
Джеймс не останавливается, продолжая открывать передо мной занавес своего грязного мира:
– Очень жаль, что маленькую принцессу Тею и ее сестру мне пришлось продать. Уж сильно высока цена была за двоих, я не удержался. Но я наслаждался записями. Как тебе, кстати? Успел их оценить? Скажи, ведь потрясающе? Кто бы мог подумать, что из такой малышки вырастет такая бойкая женщина с острым язычком. Загляденье. Даже жалею, что не успел лично насладиться ее болью и мучениями, – грустный вздох, словно его слова не об одном из худших в мире преступлений, а об упущенной машине последней модели.
– Ты просто конченный псих!
– Можешь называть это как хочешь, щенок, но ты станешь таким же. Прямо сейчас. Теперь у тебя не будет другого выхода, – говорит он мне, а затем поворачивается к своим людям и отдает приказ: – Приведите сюда девчонку. Дерек сказал, что к тебе едет сюрприз? Так вот, это последний подарок для тебя.
