Каждое утро я просыпаюсь с чувством ее пристального, осуждающего взгляда, находящего меня через пространственно-временную завесу. Каждую ночь я ощущаю ее присутствие рядом с собой, но стоит мне осмелиться открыть глаза – и вся ночная дымка растворяется, оставляя после себя лишь пустоту.
Как можно было за три месяца так сильно стать зависимым от человека? Как можно было влипнуть до такой степени, что ее отсутствие напоминало утрату жизненно важного органа?
– Хантер.
Мои размышления прерывает голос вошедшего в пустой дом Тео, который уже больше пяти месяцев живет отдельно – снимает квартиру в связи с тем, что все-таки бросил университет, приняв решение полностью посвятить себя музыке.
– Брат, ты не думал сбрить это подобие творческой личности и пригласить уборщицу? Здесь невозможно находиться. – Он иронично окидывает взглядом комнату, указывая на разбросанные банки пива – единственный вид алкоголя, на который я все еще способен, возвращаясь домой.
После неудачной аварии отец долгое время находился в больнице под присмотром врачей. Травма, которую он получил, сделала из него физического инвалида – из-за раздробленных коленей он больше не имеет возможности передвигаться самостоятельно. Но это не мешает ему продолжать управлять мной, как марионеткой, тянуть за ниточки и заставлять делать что-то из того, что я делать не хочу.
Я думал, что мне удастся избавиться от него, но получилось так, что я снова надел на себя кандалы, которые втянули меня в его компанию под видом генерального директора.
Когда я приехал к нему, желая выяснить о событиях двадцать шестого мая, он рассмеялся в мое лицо, сказав, что «сучка» все-таки рассказала мне о своем отце.
Стиснув зубы, я выслушал его «правду», которая показалась мне недостаточно правдивой. Но убедиться в достоверности его слов я никак не могу, потому что: первое, отца Теи давно нет в живых, второе, ни Теи, ни какого-либо другого человека, который знает о том, где она, нет.
– Нет, – отрицательно качаю головой на вопрос Тео об уборщице, смотря перед собой в темному.
– Собирайся. – Он несколько раз бьет по моему плечу. – Намечается грандиозная вечеринка. Тебе пора бы уже развеяться и жить дальше.
– Нет, – так же качаю головой в знак отрицания и делаю глоток алкоголя.
– Хант, ты становишься похожим на зомби. Хватит торчать здесь сутками, ты же не старый дед, жизнь продолжается. Ты должен хоть немного отключиться и стать похожим на человека. И то, что ты продолжаешь заниматься бизнесом отца – не значит быть человеком. Вставай и погнали со мной.
– Тео, я сказал: нет, – отвечаю, поворачиваясь к нему и замечая странный внешний вид.
– Ты решил сменить стиль? Тебе идет, – говорю и отвожу взгляд обратно в «уютную» пустоту.
– Уже прошел год, как ее нет в твоей жизни. Она не вернется. А если бы хотела это сделать, то уже давно бы сделала. Ты не найдешь ее, как бы не пытался. Ты сделал все возможное, смирись.
– Смириться? Тео, это ты говоришь? – с нотами гнева и горечи спрашиваю я. – Она была больше, чем просто «друг» для тебя, она стала тебе сестрой. Или ты забыл, как плакал, когда узнал, что она исчезла?
– Вот тут не надо врать, я не плакал, я рыдал, Хантер. Впервые в осознанной жизни, между прочим, – уточняет, пытаясь добавить немного веселья своему голосу, но у него не получается.
– И ты хочешь, чтобы я смирился? – интересуюсь я, продолжая сидеть на полу, прислонившись о сидение дивана.
– Хотя бы попробуй. – Тео садится рядом со мной, отбирает банку пива и убирает ее на стеклянный столик.
– Завтра попробую, – твердо заявляю я.
– Ты так уже говорил, но ничего не меняется.
– Завтра изменится. Обещаю.
– Дай слово, – просит он, прожигая мой профиль своим пронзительным взглядом.
– Даю. А теперь отвали и иди на эту гребанную вечеринку, – говорю я, а затем все-таки решаю спросить: – Дэдпул? Серьезно?
– Это костюмированная вечеринка в честь возвращения какого-то влиятельного мужика. Не суть, ты все-равно не пойдешь. – Он поднимается с пола, подходит к телевизору и нажимает на кнопку включения. – Пусть хоть какой-то отвлекающий шум развеет твое одиночество. Может узнаешь, что в мире творится.
Тео уходит, громко хлопнув дверью, оставив меня в привычном одиночестве в пустом доме. Я лениво тянусь к пульту и включаю новостной канал, абсолютно незаинтересованно бросая взгляд на экран.
Время тянется медленно, и я чувствую, как погружаюсь в болото собственной апатии. Полчаса. Час. Мысли о том, чтобы нажать кнопку выключения и принять снотворное, кажутся единственным спасением.
Внезапно экран начинает мигать, прерывая мое безразличие яркой вспышкой:
