– Нет. Я просто устала, Дом, – вместо правды отвечаю очередной бред. – Давай уедем после похорон Диаза? Врач предложил сменить обстановку, которая поможет Эви облегчить ее боль. Я сегодня же соберу все вещи.
– План отступления? – интересуется он, имея в виду заранее обговоренную стратегию, которая обеспечит нам безопасный уход и сделает так, что ни одна собака не сможет взять след на нас.
– Да. Так будет лучше для всех.
– Я свяжусь с риелтором, который выставит дом на продажу в ближайшие дни.
– Завтра. Получится выставить его на продажу уже завтра, чтобы стереть нас с лица Лос-Анджелеса для всех? – спрашиваю я, замечая в глазах Дома ярко-мерцающие знаки вопросов, которые в итоге спускаются к его рту:
– Все-таки что-то произошло?
– Дом, сейчас я не хочу обсуждать ничего связанного с фамилией Каттанео.
– Хорошо, Тея. – Он поднимается и, убрав телефон, который до этого сжимал в своей руке, в карман легкой куртки, добавляет: – Поезжай домой, собирай вещи, а я заберу Эви отсюда и приеду за тобой.
– Спасибо. – Я обнимаю его, чувствуя тепло и поддержку, и направляюсь к машине.
***
Подъехав к дому, я поднимаюсь в свою комнату, в которой жила от силы несколько месяцев перед переездом в дом Каттанео. Я даже не успела проникнуться атмосферой этого дома, поэтому мне не будет так трудно прощаться с ним.
Подойдя к шкафу, я вынимаю чемодан и складываю развешенную одежду, точнее пару платьев, три футболки и шорты, которые остались здесь. Все мои вещи валяются у Каттанео, но я ни за что не поеду их забирать.
Далее направляюсь в комнату Дома и делаю то же самое. С секретной комнаты выношу все документы, упаковываю компьютер и ноутбуки в коробки, а оружие и другие запрещенные вещи прячу вглубь чемодана с его одеждой. Почти за три часа мне удается сложить в четыре чемодана и пять коробок всю нашу недолгую жизнь в этом доме.
Я сажусь на диван, открываю телефон Диаза и пересматриваю снова и снова его послание для меня. Повторяю его слова о том, что мы сможем и мы справимся, и, кажется, сама начинаю в это верить.
Вверху экрана всплывает какая-то новостная реклама, и я смахиваю ее, но вместо этого она каким-то странным образом открывается. Я пытаюсь закрыть, нажимая на крестик в углу, но ничего не происходит. Решаю дождаться, может быть, она исчезнет так же, как и появилась. Но вместо рекламы какого-то приложения или сайта, после длительной загрузки на экране появляются кадры жуткой аварии, и парень в черном костюме с микрофоном у рта вещает всю информацию:
Я не замечаю, как начинаю сильнее сжимать телефон, и не помню, который раз перематываю видео на самое начало. Слушаю снова и снова имена и фамилии погибших.
Беатрис Стоун и Коннал Хьюз.
Беатрис и Коннал…
Коннал… Мой Дион…
Мой брат, которого я обрела несколько дней назад, мертв. Он погиб в аварии. Он погиб точно так же, как его хотели убрать девять лет назад. Его больше нет. Моего старшего брата спрятали в тот страшный черный пакет и погрузили в машину как ненужный мусор.
Сегодняшний день не собирается налаживаться. Каждая новость хуже предыдущей, а последние две – разрывают меня на части.
Два человека… два важных человека в моей жизни сегодня навсегда покинули ее. Они ушли, оставив после себя пустоту, которую невозможно заполнить. Ушли, разорвав последний кусочек, который уже никогда не заживет.
Слезы горят на щеках, будто пытаясь запечатлеть эту боль в моей памяти навсегда. Каждое слово, каждая буква их имен словно набатом отдается в моем разуме, не оставляя мне ни малейшего шанса на облегчение.
Все рушится.
Все летит в бездну, где нет ни надежды, ни утешения. Я держалась, я начала чувствовать, что справлюсь, но, кажется, больше – нет.
Сегодня я окончательно потерялась без возможности восстановления.
ТЕЯ
