– Не совсем… – она опускает взгляд на свои пальцы, которые перебирают край скатерти. – То, что я собираюсь сказать, тебе не понравится и, возможно, расстроит.
– Мне стоит попросить официанта принести нашатырь или подготовиться к легким ударам по моим щекам? – пытаюсь пошутить, желая убавить волнение Эви.
– Мистер Уэйн, мой куратор, сделал предложение, от которого невозможно отказаться. Поэтому я решила на три месяца отправиться с ним в Африку, чтобы поработать там с детьми, а после этого вернуться в Лос-Анджелес.
– Африка – это невероятно круто и здорово. А вот второй вариант… звучит очень сомнительно.
– Я готова, Тея. – Эви крепко сжимает мою руку, ее глаза блестят решимостью. – Мне хватило шести месяцев, чтобы понять это, но я возьму еще три, чтобы точно быть уверенной в том, что я готова вернуться. Я больше не могу быть вдали от Диаза, без возможности поговорить с ним, рассказать обо всем, что у нас происходит, и о том, что я продолжаю жить за нас двоих. Я страшно скучаю… По Доминику скучаю. По городу. По всему. Тот город – место, где я провела большую часть жизни, и сейчас, находясь здесь, я чувствую себя как в чужом мире. Мое место там. Рядом с Диазом.
– Эви…
– Нет, послушай, Тея, я в порядке, правда. Я не собираюсь делать с собой ничего необдуманного. Я хочу жить. Жить там, где мой дом, где покоится мой сын, – уверенно говорит тетя, продолжая поглаживать мою руку.
– Эви, я вообще-то собиралась поддержать тебя сразу после твоего «я готова», – улыбаясь, я откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди. – Но если ты намерена еще поуговаривать меня, то я полностью к твоим услугам.
– Не буду, ты ведь уже сдалась. – Она качает головой, а затем берет мою чашку с кофе и делает несколько глотков. – Как ты можешь пить эту гадость? Это ведь отвратительно горько, – скривив лицо, говорит Эви.
– Вообще-то это вкусно, – цокнув языком, я забираю напиток и залпом допиваю его.
– Лучше бы ты пила свой приторно-сладкий раф, – закатив глаза, говорит тетя, а затем ее лицо резко становится серьезным. – Что насчет тебя? Ты будешь продолжать работать репетитором здесь или поедешь со мной домой?
– Я подумаю об этом и к твоему возвращению из Африки, дам ответ на твой вопрос, договорились? – спрашиваю я, откидывая в дальний ящик своего сознания планы на этот город, чтобы не тревожить Эви.
– Конечно, – отвечает она, слегка поджав губы.
– Когда ты уезжаешь?
– Только не рычи на меня, но уже завтра утром. Поэтому мне нужно мчаться и собираться как ветер, чтобы потом на борту самолета не хвататься за голову, вспоминая о забытом зарядном устройстве или каком-то важном документе. Ты со мной?
– Еще недолго побуду здесь, у меня вот-вот начнется занятие с одним очень забавным парнем, который каждый урок просит меня перевести на китайский язык всевозможные матерные слова.
– Тебе, кажется, будет очень «весело». – Она закрывает ладонью рот, пряча улыбку. – Так, я тогда побежала.
– Не забудь покормить Себастьяна, – напоминаю я, когда она уже открывает двери.
– Конечно, – говорит она и машет рукой на прощание.
***
Я схожу с трапа самолета в бурлящий ритм Лос-Анджелесского аэропорта. Направляясь к выходу, я чувствую себя героиней шпионского романа, пробираясь через море людей в зале. Их взгляды скользят по мне с таким интересом, словно под свой легкий черный плащ я надела не маленькое черное платье, а натянула латексный костюм для взрослых игр или обвязала свое тело шнуром с детонатором, который взорвется, если на меня не смотреть.
На вышеописанной одежде я решила не останавливаться, поэтому «слегка» преобразилась прежде, чем прилететь сюда: короткие, идеально гладкие черные волосы, солнцезащитные очки, яркая губная помада, говорящая громче любых слов. В общем, выгляжу как «черная» вдова, похоронившая во время отдыха на тропическом острове своего восьмидесятилетнего безумного богатого мужа.
Заехав в отель, в котором я заранее забронировала номер на имя Эддисон Лауд, оставляю чемодан и, перед выходом, поправляю частично съеденную помаду, которую я сгрызала со своих губ вместе с кожей, пока летела.
Не знаю почему, но я продолжаю пользоваться советом Хантера – на всю слушаю музыку в наушниках и думаю о чем-то приятном. Это помогает, но не всегда.
